Волчьи игры
Шрифт:
Единокровные брат и сестра говорили тихо, делая вид, будто обсуждают технические характеристики новенького фрегата. В конце концов, ее высочество известна далеко за пределами Файриста как превосходный инженер, а наследник считается неплохим капитаном.
Неплохим — да, но далеким от подлинного мастерства. «Одержимость у тебя не того рода и на иной фасон скроена», — по-простецки объяснил бывший Первый лейтенант «Меллинтан», а ныне капитан «Лаунэйд» Валфрих Тор. И посмотрел скорее с уважением, чем с жалостью. А четырнадцатилетнему Идгарду хотелось плакать навзрыд от обиды на… Вот только неведомо
— По закону я имею право назвать корабль, строящийся под моим покровительством и частично на мои личные деньги, по своему усмотрению, — отрезал Идгард Эск.
Сина ничего не ответила. Лишь улыбнулась.
«Ну, конечно, это же Закон!»
Сколько раз ее младший братишка клял последними словами свою смешанную кровь. Смешно даже. Идгард Эск — златоглазый диллайн, самый настоящий, одержимый Законом во всех его проявлениях, но при этом сумевший устоять на краю, не свихнуться от тоски по невозможному.
Дети Меллинтан не довольствуются половиной достигнутого. Нельзя быть посредственным капитаном рядом с Эском или Тором, это… это непереносимо. По правде говоря, если бы Сине вдруг пришлось прекратить занятия математикой, она бы сошла с ума уже через месяц.
А Идгард смог принять судьбу, согласился с личным несовершенством. Поразительно! Вот он разговаривает с кем-то из корабельных мастеров, смеется по-мальчишески звонко, дает мешочек с серебром, чтобы рабочие по обычаю выпили за наречение их детища. Высокий, волосы за лето выгорели до сероватого перламутра, со спины от Аластара не отличить. И черный сюртук сидит на широких плечах как влитой.
— Ну что? Сразил несчастного наповал? — спросила Сина, когда они были уже в седле.
— Ошибаешься, — ухмыльнулся княжич. — На верфи работают нынче люди все больше просвещенные и от поминания всуе диллайнского имени Морайг в обморок не падающие. Налицо общественный прогресс.
И подмигнул лукаво, намекая на то, что сестрица ничтоже сумняшеся вырядилась в мужской верховой костюм и в ус не дует.
А с другой стороны, какой здравомыслящий человек станет ездить по Амалеру в ландо, если надобно попасть в нужное место в заранее обозначенное время? Улицы, особенно в центральной части, совершенно не рассчитаны на такое количество конных экипажей.
— Поглядим, что скажет отец, когда вернется.
— Ничего, — пожал плечами Идгард. — Поверь мне. Учитывая, что Аластар встречался с Вилдайром и просил у него денег, «Фаолхэ» будет выглядеть как тонкий дипломатический ход.
— Или как наглая лесть.
— Зато Матери Волков точно понравится.
— Разве что.
Пререкаться они могли часами, к взаимному удовольствию и на радость сторонним наблюдателям. Какой же диллайн не любит оставить за собой последнее словечко? Телохранители, те просто млели, а заодно делали немалые ставки
Олфвейн и Маранон уже поджидали княжьих детей в тире. Остальные «братья» и «сестры» клятвенно обещали подтянуться в течение часа. У Идгарда не забалуешь. Дружба дружбой, а тренировки — святое.
Прозвище «Молодая Стая» придумала Сина, самая старшая в братстве, а по сути, идейная вдохновительница его создания. Собрать вокруг Идгарда Эска, сына диллайн и шуриа, тех, кто сам родился незадолго до отделения Файриста, тех, для кого Предвечный — средоточие Зла, — была ее задумка. Тех, кто желает смотреть вперед и жить, соответственно, в мире без Проклятий — юных, воспитанных в любви к Матери Меллинтан, устремленных к прогрессу и свободе от предрассудков.
Сина Эск все рассчитала правильно. Настанет день, когда на трон Файриста взойдет ее сводный брат, на чьих знаменах будет написано «Верность и Закон», и тогда рядом с ним встанет «Молодая Стая» — единомышленники не на словах, а на деле и по духу.
— Где Калтрина? — строго спросил Идгард.
— Соскучился уже? — не удержался от подколки Маранон. — Наверняка задержали просители.
Наследник поморщился и ругнулся сквозь зубы. Боги — не торговцы сластями и не ростовщики, чтобы за рукава их дергать бесконечно. Как этого можно не понимать? Отрыжки культа Предвечного коробили Идгарда неимоверно.
— Должно пройти время, — мягко молвила Сина. — Нельзя вот так сразу сломить многосотлетние привычки. Отец пробовал…
— И допробовался до мятежа. Я помню, сестра.
Когда Идгард злился, то становился еще больше похож на Аластара. И тогда всем становилось не по себе, включая бесшабашного насмешника Маранона, способного обратить в шутку самое серьезное дело. И, к счастью, так же шутейно, почти не напрягаясь, решить поставленную задачу.
— В конце концов, оракулу не обязательно метко стрелять. К тому же ты прекрасно знаешь, как Калтрина относится к оружию, к любому оружию.
— Пусть она лучше расскажет о своем миролюбии и волеизъявлении богини очередному наемному убийце.
Княжич видел в своей жизни столько разнообразных покушений, что поневоле озаботился безопасностью соратников, полагая навыки самозащиты необходимостью для всех. И для женщин тоже.
— Кто осмелится поднять руку на оракула Меллинтан?
— Тебе лишь бы спорить, Маро! Агенты эсмондов, например.
— Не было такого прецедента, — отчеканил молодой человек.
Для профессионального законника умение спорить до хрипоты — первейшая добродетель. Как иначе защитить невиновного от ложного обвинения? Как доказать свою правоту Закону, если тот оказался слеп или намеренно обманут?
Маранон Вэрр еще учился в университете, когда впервые выступил защитником женщины, обвиненной в убийстве мужа. Он доказал, что несчастную оклеветали, и не только от веревки спас, но и честное имя ей вернул. Мальчишка не побоялся пойти против многоопытных судей и дознавателей, докопался до сути, припер злодеев к стенке. Все газеты писали о деле вдовы Гэвин, и когда очередная статья попала на глаза наследнику Эску, талантливый сын разорившегося лавочника получил приглашение в Гнездо Эсков. На… хм… собеседование.