Волчьи игры
Шрифт:
«Хм… Бесприданница? — фыркнул Носатый Филин. — А может, охотница за женихами?»
Но среди поклонников у юной дамы водились мужчины и побогаче Раммана, а предпочтение она отдавала все-таки ему.
«Угу, как же! — не унимался подозрительный Филин. — Станет ли барышня кидаться на денежный мешок, если по ней сохнет сводный брат княжича и ближайший сподвижник Эска?»
Княжна Сина критиковать выбор Раммана не стала, зато искренне порадовалась за дорогого братца и надавала кучу разных советов, как закрепить успех. Идгард, тот еще балбес в сердечных делах, и его
Разумеется, благочестивая Илуфэр поселилась в Дэйнле, в славящемся строгостью пансионе госпожи Кэйшэ, которая и сама придерживалась старомодных традиций добрачной целомудренности, и постоялиц своих блюла. Так что фиртсвитское воспитание девушки пришлось там весьма ко двору.
— Доброго дня, ваша светлость! — пропела радостно госпожа Кэйшэ, едва увидев Раммана на пороге. Она изящно протянула руку для поцелуя и тут же сделала знак горничной позвать пансионерку. — Мы с милой Илуфэр не ожидали увидеть вас сегодня. Что-то произошло?
Разумеется, каждый влюбленный жаждет лицезреть объект обожания ежечасно, но председательство в совете графства и множество иных дел государственной важности отнимали у графа Янамари драгоценные часы досуга. Посему уговор был таков — визиты к невесте он наносит раз в три дня, а в промежутке они обмениваются письмами. Цветы же и маленькие подарки Рамман посылал девушке ежедневно просто по велению сердца.
— Добрый день, сударыня, — поклонился граф и поспешил заверить взволнованную женщину, что ничего дурного не произошло. Скорее наоборот. — Из Амалера пришло письмо, что моя дорогая матушка торопится познакомиться с Илуфэр и благословить наш союз.
— О! Какая замечательная новость! — воскликнула госпожа Кэйшэ. — Какое счастье! Я просто счастлива за нашу милую Илуфэр.
Она как раз в этот момент спускалась по лестнице в гостиную. У Раммана отнялся дар речи — в утреннем кружевном платье со свежей розой в волосах девушка была прекрасна. Ее ладошки пахли лавандой.
— Какая неожиданность, — молвила она теплым грудным голосом, от которого у мужчины по спине побежали мурашки. — Что за новости?
— Могу себе представить, какую роскошную свадьбу устроит вам в Амалере его высочество князь! Пышное торжество, море гостей, дорогие подарки! Это чудесно, милая моя.
Восторгов госпожи Кэйши все прибывало и прибывало, а Рамман не мог вставить в этот всесокрушающий поток даже словечка.
Брови Илуфэр изумленно взметнулись. Радостное удивление заставило щеки вспыхнуть румянцем и увлажнило серые глаза, отчего те сделались абсолютно серебряными, дивными.
— Леди Джойана приезжает, — поспешила пояснить содержательница пансиона. — Маменька его светлости.
— О, Рамман, это правда? — ахнула девушка.
Тот кивнул. Мол, истинная правда.
— Мы едем в Амалер.
— Свадьба
Никто не сомневался, что маменька Раммана одобрит выбор сына. А значит, свадьба состоится незамедлительно. Какая же мать откажется увидеть, как ее любимый первенец обретает супружеское счастье?
— Разве миледи не на Шанте проживает?
«Шанта» прозвучало так, словно речь шла об одной из лун. Где-то далеко-далеко, за гранью мира.
— Именно там. Но ради такого события матушка готова покинуть родину предков.
— Как это мило с ее стороны. Я рада буду познакомиться…
Памятуя о фирсвитских предрассудках в отношении шуриа, Рамман с самого начала предупредил девушку. Мол, мать его вовсе не шаманка и не колдунья, и отнюдь не зла и коварна, а напротив — даже слишком легкомысленна и беспечна.
— Джона тебе понравится.
— Не сомневаюсь, — мягко улыбнулась Илуфэр. — Когда мы выезжаем?
— Через… ну скажем, трех дней для сборов тебе хватит?
— Вполне.
Что всегда восхищало Раммана в этой юной женщине — так это немногословность. Такой разительный контраст с той же госпожой Кэйшэ, которая, похоже, вообще не умеет держать рот закрытым, что поневоле возносишь благодарность Меллинтан, осчастливившей его таким молчаливым сокровищем, как Илуфэр Омид.
Идгард, Сина и другие
Загорелая кисть правой руки на фоне светлого дерева смотрелась очень смуглой. Почти как у шуриа. Но — нет, прохладная древесина под чуткими пальцами не отозвалась живым голосом, не поведала о лесе, где рос этот дуб, не дохнул в лицо невидимый ветер всех прожитых им весен. Зато Идгарду Алэйя Эску хватит одного взгляда на штевень и обводы, чтобы знать, сколько узлов будет делать еще стоящий на стапелях тридцатишестипушечный фрегат.
— Я нареку ее «Фаолхэ».
— Идгард!
— Что? Ну, не «Морайг» же?
Сина только и смогла, что поднять очи горе и всплеснуть руками.
— Еще чего не хватало!
— О! Бесстрастная сестра моя, ты, оказывается, полна предрассудков относительно наших союзников.
— Не говори глупостей, — отмахнулась княжна. — Я-то как раз тебя понимаю. Твои «серые братья» тоже. Ну, положим, еще Олфвейн и Кайэл оценят шутку. Но остальным твое ролфилюбие отнюдь не по вкусу, — терпеливо пояснила Сина.
— Я помню. И это не, как ты изволила выразиться, ролфилюбие. Это, если угодно, моя любовь к Фаолхэ… к Морайг… к Хеле. Сина, я просто очень люблю море. И если не судьба мне ходить под парусами, то могу я посвятить корабль богине или нет?
— А еще напомнить отцу о тех, с кем он делит твоего младшего брата и твою мать, — буркнула безжалостная диллайн.
И ей не составляло труда высчитать до самого тихого вздоха молчаливую ярость Аластара. Уравнение для начинающих: если поминание всуе имени Вилдайра вызывает зубовный скрежет князя, то сколь глубока станет морщина между его бровями, когда в море выйдет «Фаолхэ»?