Волчьи судьбы
Шрифт:
– И что дальше? – вздохнула Венгильда.
– Сложно что-либо утверждать с абсолютной вероятностью. Не стоит забывать, что эта связь обоюдная.
– Неужели и тебя тоже тянет… ко мне?
– Да. Как ни странно, но наши звери тоже привязались друг к другу.
– Но… но это ненормально!
– Что именно? – спросила я, подходя к ней вплотную. – То, чего я хочу, чтобы ты была рядом? Или то, что мне приятно ощущать твоего зверя или хочется запустить руку в твои волосы, улавливать на себе твой запах?
Говоря это, я видела, как в глазах, в эмоциях
– Неужели… у тебя так же?
– Так всегда и бывает. Мы ощущаем близость друг друга, нашу связь. И эта связь притягивает.
Говоря это, я погрузила пальцы в ее волосы. Они были такие шелковистые и мягкие. Венгильда на секунду замерла от моего прикосновения, потом расслабилась, подалась ко мне и положила голову на мое плечо. Осторожно, словно боялась, что я отпряну. Убедившись, что у меня подобного и в мыслях нет, она тихо проговорила:
– Но все это так… ярко. Что если я не смогу… сопротивляться? Не смогу держать себя в руках?
– Все это совершенно нормально, – поспешила я ее успокоить, по-прежнему перебирая ее волосы, – Можешь спросить у Ирук. И не нужно так сопротивляться. Во многом именно потому все, как ты говоришь, ярко.
– А что будет, если я поддамся, не буду сдерживаться?
– Ничего. Во всяком случае, ничего страшного. Вполне возможно ты обретешь покой, или просто воспримешь это как данность. Не волнуйся, ты справишься. В конце концов, это лишь отголоски моей связи с остальными Сейши-Кодар.
– Отголоски? – удивленно переспросила Венгильда. – Значит то, что ты испытываешь к ним, еще сильнее?
– О, да! Наша связь настолько тесна, что даже находясь здесь я могу со стопроцентной вероятностью сказать, где сейчас каждый из них, что делает и в каком настроении находится.
– Ужас! – выдохнула валькирия.
– Вовсе нет. Это стало привычкой. Обычно это просто как гул, который не замечаешь, пока на нем не сконцентрируешься. Это помогает нашей защите. Если вдруг связь обрывается или поступает тревожный сигнал – мы уже начеку. Конечно, степень контакта зависит от расстояния. Хотя некоторые моменты мы почувствуем всегда.
– Значит все имеет свою пользу?
– Именно так, – кивнула я, откидываясь на кровати.
– И все равно, это так… необычно, – вздохнула Венгильда, снова садясь на кровать.
– Это пока, – подала голос Ирук, пододвигаясь на кровати так, чтобы моя голова оказалась у нее на коленях. – Привыкнешь, и все будет казаться само собой разумеющимся и абсолютно естественным.
– Что тебе хочется сейчас? – спросила я.
– Свернуться на кровати рядом с тобой, – ответила Венгильда, потупившись.
– Так иди сюда, дорогая, – я похлопала по кровати рядом с собой.
Поколебавшись пару секунд, Венгильда приняла приглашение. Да, ей еще только предстоит научиться наслаждаться простыми короткими моментами жизни. Но у нас было достаточно времени, чтобы учиться и учить.
Так, шаг за шагом, Венгильда отходила
Мы получали довольно скудные вести об отдаленном мире, они доходили до нас изрядно погуляв по свету, но, тем не менее. Однажды, спустя почти полвека с того времени, как Венгильда впервые вошла в Бубастис, до нас дошли и новости с севера. Новости о северных богах.
Говорили, что Один в ярости. Он обнаружил, что валькирии втайне от него якшались с Фенриром, волком – предвестником Рогнарека, и, что еще хуже, очень многие понесли от него детей. Разгневанный Один изгнал всех валькирий из Вальхаллы и отнял божественные силы. Теперь единственное, что они могут, так это обращаться в волков. Но кровь Фенрира все-таки возвышает его отпрысков над смертными.
Один пытался истребить щенков, но матери спрятали их по всем закоулкам страны. К тому же кровь Фенрира сделала их способными передавать свой дар через сильные раны. Если жертва выживала, то тоже становилась оборотнем.
Когда Венгильда узнала обо всем об этом – у нее был шок. Я всем сердцем ощущала ее боль. Она впервые обратилась напрямую к Баст, дабы та подтвердила или опровергла эти новости. Моя богиня подтвердила.
После этого Венгильда была сама не своя. Три недели она оплакивала своих сестер, никого не подпуская к себе. Лишь на исходе третьей недели она открыла мне дверь. Выглядела она ужасно для бессмертного существа. Под глазами темные круги, лицо осунувшееся, потухший взгляд.
Я сходу обняла ее и прижала к себе, успокаивая, утешая. Она обхватила меня, словно я была спасательным кругом. В принципе мы были почти ровесницами, но сейчас я ощущала себя намного старше. Я была опорой Венгильде, и не могла себе позволить быть хрупкой.
Когда Венгильда подняла на меня глаза, они походили на две чаши боли, но все-таки не было той безнадежности, что поразила меня вначале. Она сказала:
– Я бы хотела попрощаться сестрами.
– Конечно. Но как ты собираешься это сделать? И ведь они не умерли.
– Это вопрос времени. Они более не валькирии. Лишь девы, чей век быстротечен. И многие погибли в этой борьбе. Они все были воительницами, и достойны погребального костра.
– Что ж, думаю, это можно устроить, – ответила я, секунду поразмыслив.
– Спасибо. На самом деле этот костер будет и по мою душу тоже.
– В каком смысле? – тотчас насторожилась я.
– Мне больше нет возврата домой. Там меня не ждут и не потерпят. Если бы я не была здесь, то разделила бы участь сестер. Лишь то, что я здесь, не позволило Одину лишить меня силы, испортить свой же подарок, – грустно усмехнулась Венгильда.
– Может, Один еще одумается, – предположила я.
– Он отходчивый, но никогда не меняет своих решений, – ответила воительница. – И погребальный костер будет не только оплакивать моих сестер, но и меня. Он окончательно разорвет мою связь с Вальхаллой. Я никогда более не надену доспехов валькирии.