Волчий зарок
Шрифт:
Разговор с Николаем получился более длинным, чем планировал Владимир. Батурин напомнил об обещании рассказать все, как только операция закончится, и, обидевшись, словно малый ребенок, когда Владимир сказал, что торопится и расскажет обо всем позже, не отпускал от себя Полунина, пока тот вкратце не объяснил, зачем ему понадобились «братки» Батурина в Чечне и что они там на самом деле делали.
– Хитро придумано, – согласился с услышанным Николай и добавил: – И все-таки мог бы и сразу мне все рассказать, в натуре!
– Ничего с тобой не случилось
– Ну что же, за упокой души состояния Томашевского я, пожалуй, с удовольствием, в натуре, выпью, – согласился Николай. – Много этот гад людям крови попортил. Теперь пусть конкретно за это расплачивается!
– Да уж, конкретней некуда! – рассмеялся Владимир и, попрощавшись с Батуриным, отправился в аэропорт покупать билеты на рейс до Тарасова.
В Тарасов Полунин и Степин добрались поздно вечером. В аэропорту поймали такси и тут же помчались домой к Либерзону, купив по дороге бутылку коньяка, конфеты и прочую мелочь для приятной выпивки и легкой закуски.
Изя был дома и болел. Его жена провела Полунина и Степина в комнату к Либерзону, горестно вздыхая на каждом шагу. А когда Владимир увидел своего старого товарища, он едва смог сдержать возглас изумления – настолько сильно сдал Изя за то время, что прошло с момента их последней встречи.
Сейчас Либерзон напомнил Полунину того самого Изю, которого он встретил в зоне. Кожа на его лице совсем сморщилась и стала свисать складками с некогда округлых щек так, словно Изю не кормили по меньшей мере пару недель. Руки Либерзона вновь покрылись пигментными пятнами, а остатки волос совсем побелели и мокрыми от пота прядками липли к высокому лбу.
– Вот тебе на! – вздохнул Полунин. – Что это ты совсем расхворался?
– А вы, Володя, считаете, что у меня есть повод выглядеть здоровым? – поинтересовался Либерзон. – Я вообще удивляюсь, что могу после всего пережитого хоть как-то видеть вас и слегка ворочать языком.
– У меня есть для тебя новости, Изя, – проговорил Владимир, подходя ближе к кровати. – И спорим, что ты сейчас вскочишь и побежишь, словно молодой олень.
– Даже если вы, Володя, скажете мне, что в Одессе бесплатно раздают черноморский флот, и то я не встану и не побегу за своей долей, – попытался пошутить Либерзон. – Так что у вас за новости? Вы нашли деньги?
– Больше, чем деньги, – ответил за Полунина Степин. – У нас есть неопровержимые факты, доказывающие вашу с сыном невиновность в деле против Бережного!
– Что-о? – завопил Изя, подскакивая на кровати. – Володя, Денис Григорьевич, вы настоящие волшебники! Нашли чем утешить старика!
– Вы не меня благодарите. Моя работа вся еще впереди, – улыбнулся адвокат. – Хотя после того,
– Вот и прекрасно! – объявил Либерзон и посмотрел на Полунина. – Володя, попросите мою жену достать из бельевого шкафа бутылочку коньяку. Там есть одна маленькая, под стопкой кальсон у дальней стенки шкафа. Осталась еще с лучших времен!
– Ничего не надо, Изя, – улыбнулся Полунин. – Мы все принесли с собой. Сейчас выпьем немного за удачу, а затем поедем в гостиницу. А ты пока хорошенько отдохнешь, и завтра утром все вместе пойдем в суд оспаривать их неверное решение по твоему вопросу!
Ужин прошел в какой-то торжественной, даже чопорной обстановке. Либерзон поднялся с кровати, с которой не вставал уже несколько дней, и, одевшись в праздничный костюм, вышел к столу. Выпив пару рюмок, Изя совсем разомлел и заплетающимся языком начал требовать, чтобы гости остались ночевать у него и не искали никаких гостиниц.
Жена Либерзона поддержала Изю. Однако Полунину удалось настоять на своем. Он не хотел стеснять стариков, к тому же решил дать им побыть наедине с почти уже потерянной надеждой на спасение от суда, разорения и позора, вдруг превратившейся в реальность.
Посидев в гостях у Либерзонов около часа, Полунин со Степиным уехали в гостиницу. Адвокат сразу поднялся в свой номер, сказав, что хочет еще раз просмотреть все материалы перед завтрашним визитом в прокуратуру. Полунин его задерживать не стал, однако сам в номер не пошел. Владимиру вдруг захотелось прогуляться по ночному Тарасову.
Он давно уже не ходил ночью пешком по городу, где родился и вырос. Теперь казалось, что те неспешные прогулки в обществе Каширина, Коробковой и Слатковской были бесконечно давно. В другом времени и почти в другом пространстве.
Сейчас все вокруг было другим. И даже Тарасов, казавшийся в детстве таким родным и знакомым, теперь представлялся Полунину сердитым и настороженным псом, внимательно следившим за чужаком и ожидавшим, не переступит ли он дозволенную черту. И все же, несмотря на эти новые впечатления, Владимир глубоко вдохнул свежий и сырой от близости реки воздух и неторопливо пошел вдоль полутемной набережной, не обратив внимания на одиноко стоявшую рядом с гостиничным комплексом машину.
Полунин едва успел зайти под тень каштанов, росших вдоль всей набережной, как услышал сзади себя хлопанье дверок машины, а затем – торопливые шаги. Погруженный в свои мысли, Владимир поначалу не придал им значения, а когда понял, что они могут обозначать, было уже поздно что-либо предпринять – Полунина застали врасплох!
– Спокойно, парень, не дергайся, – проговорил один из четверых преследователей, когда Владимир повернулся им навстречу. – Нам, собственно говоря, все равно, когда тебя убить. Но если проявишь благоразумие, проживешь дольше.