Волчья степь
Шрифт:
– Еще один,- глухо произносит передовой из-под маски, труп поддевают крючьями, взваливают поверх груды мертвецов на повозке - там, кажется, сплошь разинутые черные рты и скрюченные пальцы.
И вся четверка сворачивает по направлению к нам. И надо уходить, но ноги, как в кошмаре, прилипают к загаженной мостовой.
– Эге, Руперт, тут живые!
Закутанная фигура вытягивает руку с факелом, коптящее пламя горит где-то в метре от моего лица, с шипением летят на землю горящие капли. Ну нет, я и дальше
Выставляю перед собой меч, закутанный поспешно отодвигается, трое чуть сзади держат крюки наизготовку. Скрипучий старческий голос произносит:
– Что ж, привет вам, охотники за добром мертвецов!
– Попросим поделиться?- тут же спрашивает первый.
– Как нам отсюда выбраться?- это Ильмира. не успел я ее тормознуть!
А вместо ответа - сиплый хохот в четыре глотки. Наконец отвечает старик:
– Выбраться отсюда, благородные господа, можно только на нашей повозке… Не прибавите ли от щедрот бедным голодранцам?
Снова гогот, потом самый высокий басит:
– Ладно, девку, может, и проведем… только сначала на круг пустим.
– Валяй, Грего,- жестко отвечает старик.- Начинай. Но только тогда сам здесь с ними останешься.
– Ну, кто первый?- голос мой звучит сдавленно, Хельмберт описывает медленные восьмерки в воздухе.
– Ладно,- в голосе старика смешок.- Может, свидимся еще… когда вас отсюда повезем. Пошли, ребятки, нам еще две улицы очистить.
Шаркают шаги, лениво стучат копыта клячи, душераздирающе визжат, удаляясь, колеса. Ильмира смотрит на меня с ужасом:
– Что это, Мик?
Отвечаю жестко:
– Чума. Квартал наверняка оцеплен.
– Что же делать?
– Не знаю! Сама говорила - Сила из Камня знает, куда вести. Вот она и привела. Ладно, идем.
– Куда?
– Самое лучшее - в другой мир, пока тут заразу не подхватили.
– Нет, сейчас не выйдет… Это надо было с самого начала,- голос у нее такой, словно она вот-вот расплачется. Прижимаю ее к себе почти грубо, успокаиваю - а сам одними губами бормочу непечатные слова, но тут же себя обрываю. Руганью тут не поможешь.
– Тут ведь, чтоб попасть в другой мир, надо просто идти?
– Только не в зачумленном районе. Если не покинем его, останемся тут навсегда.
Вот это клюква… А квартал оцеплен, коню понятно, и из чумного квартала черта лысого кого выпустят. А будешь рыпаться - стрела в задницу, и порядок. Знать бы еще, в какой стороне окраина, в какой центр… А то на месте торчать глупо… хотя и задумано изначально еще глупей было - положиться на волю Силы из Камня. А там Ринге. Хотя я ему живым нужен, на кой ему лишние покойники?
Глажу Ильмиру по волосам:
– Ладно, что ж теперь… Прорываться будем. Главное - держись позади и не отставай. И неплохо бы, чтоб на заставе нас не заметили, пока близко не подойдем. Сила
– Не знаю. Это ж Запределье.
– Вот ведь растяжимое понятие, за ногу его мать…
Так, вон они костры впереди… Жмемся к стенке, меч уже в руках. Но он бликует - причем как-то неестественно ярко. Заметили нас:
– Идет кто-то! Не крючники!
– Мертвяки!
– Так не смотри, стреляй давай!
– Так что мертвяку стрела?
– Сейчас точно мертвяками будут… А ну, давай!
– Не видать ни рыла!
Хватаю Ильмиру за руку:
– Уходим!
А позади уже знакомый скрип телеги, и я знаю, что назад нельзя, а впереди начинается что-то неправдоподобное, как страшный сон - от костров заставы по высокой дуге над нами проносится стая горящих стрел, позади вдруг вспыхивает яркое зарево, словно все, что там было, разом занялось - и на этом фоне мы прекрасные мишени.
А потом вдруг из окна второго этажа соскакивает длинная гибкая человеческая фигура, приземляется, перекатывается, поднявшись на одно колено, веером выпускает длинную очередь из автомата. Солдаты у костра разбегаются врассыпную, человек, поднявшись с колена подлетает к нам:
– Ломитесь, живо!
– Герман?! Ты что - тоже умер?
– Какое "Тоже"?! Совсем дурак? Я пока помирать не намерен, да и ты на покойника не похож. Ну что вы тут, разэтак вашу, корни, что ли пустили?!- странно, откуда он тут? Да еще в светлых брюках и пиджаке - с автоматом ну никак не вяжется…
Несемся, сломя голову - Герман замыкающий - проскакиваем перекресток, кажется, кто-то пытается стрелять из боковых проулков… Наконец останавливаемся, перводим дух.
– Герман? Ты-то здесь какими судьбами?
– Тебя, засранца, вытаскиваю. Не допер, деятель? Костюм вот изгадил…- он сокрушенно осматривает грязь на пиджаке.
– С нами прогуляться решил?
– Ага, как же… У меня дела поинтереснее есть,- он оглядывает перепачканный костюм и мрачно поправляется:- Вернее, были. Адью,- он делает безуспешную попытку отряхнуть штанину, потом машет рукой и поворачивается, чтобы уйти.
– Счастливо,- произношу я уже ему в спину.
– Нижайше благодарю за такое счастье,- зло откликается он и пропадает в темноте. Полный бред…
Поворачиваю к себе Ильмиру:
– Ты что-нибудь понимаешь?
– А ты? Кто это был?
– Старый друг… Выходит, он тоже погиб.
– Эльф говорил - мертвый живому не помощник.
– Он говорил иначе… Но откуда же ему иначе здесь взяться? Он из орденцев, а у них на такие штучки запрет, если помнишь.
– Запрет запретом, но у этих мест свои законы.
– Это да. Например, никого из чумных кварталов не выпускать. Пошли-ка, а то они там оклемаются, а никого с автоматом поблизости не случится.