Волчья степь
Шрифт:
Продолжения мы с Ильмирой ждать не стали, мы срочно сменили мир, и в лето господне 1428 мой отряд с божьей помощью и во славу дофина вышел в тыл англичанам в том бою, в каких-то трех лье от Руана, но нас оказалось все-таки слишком мало. А Ильмиру приняли за Жанну д"Арк, и стоит ли упоминать, что председателем трибунала святейшей инквизиции, мрачной и строго законспирированной фигурой, оказался наш старый знакомец Ринге, но я успел вызвать подмогу, и вскоре три моих мушкетера так лихо выкрали подвески, что ему осталось только руками развести, а разведя ими, он уже не смог удерживать Ильмиру, и
Мы скрывались от каждой знающей нас собаки, меняли обличья и шило на мыло, прятались в каждой встречной реке от дождичка в четверг, но Ринге был не только дождем и четвергом. Нас с Ильмирой все-таки схватили и в цепях отправили в Новый Свет, но в море спастись легче, если притвориться, что ты утонул…
Вся фантасмагория кончается сразу и мгновенно - резкий скачок если не в реальность, то во что-то близкое, под ленивый холодный дождь, в полночь на перекресток… улиц или дорог? Знаю только, что по бокам в отдалении - не то холмы, не то жилища, не то нечто среднее. откуда-то из-за них выбивается тревожный, неприятно-оранжевый свет, он играет на рваных тучах, бешено несущихся в непроглядную темноту, и ветер напевает глухо и тоскливо.
Обнимаю Ильмиру за плечи:
– Тебе холодно?
Она молча кивает, я плотнее укутываю ее своим плащом:
– Змейство… И куда бы это нас занесло? Да еще курева нет…
– Надо идти.
Мрачно смотрю на нее:
– Куда?
– Неважно. Где-то должны быть люди.
– А тот, кого мы ищем, человек? Я вот лично не уверен. И вообще, по закону тайги если видишь человека - обойди подальше, так чтоб он тебя не заметил.
– Здесь не тайга.
– Да уж это точно,- я зябко поежился и проверил меч в ножнах. Как-то нехорошо здесь. Неуютно. Даже не пусто, а мертво…
– Ну, раз так, пошли куда глаза глядят,- а ведь я даже по сторонам света здесь сориентироваться не могу…
– Пошли,- Ильмира под плащом плотнее прижимается ко мне.
– И все-таки,- спрашиваю уже на ходу,- ты хоть приблизительно догадываешься, где мы?
– Похоже на Ущелье. Но это не Ущелье.
Вот тут и разбирайся… Но уж коли выбора все равно нет, придется играть в странника. Можно попытаться перейти в другой мир, но что это даст? К тому же, есть у меня некое предчувствие, что сначала возможности этого мира надо использовать - мы ведь явно не случайно сюда попали. Я бы, конечно, предпочел, что-нибудь потеплее… Но кто-то здесь живет - дорогу ведь протоптали… если это, конечно, дорога. Так, блазнит меня, что-ли? Или в самом деле кто-то есть?
Бросаю коротко Ильмире:
– Ну-ка, стой…- оставляю плащ у нее на плечах, делаю пару шагов вперед.- Кто здесь?
– Если б я хотел тебя убить, я бы уже сделал это,- знакомый голос! Причем говорит явно эльф… Я неуверенно произношу:
– Хельг?
– Бывший,- он подходит ближе. Перекладываю меч в левую руку:
– Ну, здравствуй, что ли, братец названный…
– Ты всегда желаешь здравствовать тем, кого уже нет?- Хельг медленно обходит нас с Ильмирой по кругу, мы поворачиваемся, не сводя с него глаз. На всякий пожарный берусь за рукоять меча обеими руками:
– Но здесь и сейчас - ты жив? Хельг?
– Все зависит от тебя. Кто ищет мертвых - находит
Что-то он сам на себя не похож… Наверно, смерть меняет не только людей.
– Я ищу человека по имени Ринге. Мертвого человека. Или не человека.
– Или не мертвого.
– Что это значит?
– То, что здесь я тебе не помощник. Мы теперь в разных мирах. Теперь я знаю, что с тобой было, когда ты попал туда, где мы были братьями… Ведь в своем мире ты тоже умер?
– Я туда возвращался…
– И умер еще раз? Мне это знакомо.
– Но мы с тобой смешали кровь. Ты поможешь мне найти Ринге?
– Не понимаю, что значит - найти? Иди - и встретишь его.
– А куда идти?
– Безразлично. Ты должен его встретить - и ты его встретишь.
– А ты куда сейчас пойдешь?
– В другую сторону.
– Ты пока еще не знаешь, куда пойдем мы.
– Это неважно. Пока - прощай. Если и встретимся, то не здесь. Если б я даже хотел тебе помочь, все равно не смог бы. Вы, люди, очень любите "если",- неожиданно заключает он на прежний хельговский манер, поворачивается и уходит, сгорбившись и волоча ноги, в дождь. Кстати, дождь что-то разошелся… Капли так и секут.
– Ильмира, будь другом, дай плаща кусок…
И опять мы идем, завернувшись в мой плащ. Грязь хлюпает под ногами, клочья туч летят по небу, словно лавина призраков. А дорога все уже, только теперь это не дорога, а улица, и совсем узенькая стала - четверо с трудом разойдутся. Только расходиться тут некому, все покинуто. Как после чумы… Кстати, очень похоже.
Ильмиру колотит крупная дрожь, наклоняюсь к ней:
– Ну, все, все, хватит бояться… Не бойся, я здесь,- и коротко целую ее. Поворот, дальше - перекресток, за ним тянется улица пошире, а вдали - костры. Опасность. Но не какая-то конкретная, она всюду - равномерная, тяжелая, непонятная, опасность висит в воздухе, растекается в грязи под ногами… Еще кто-то на дороге.
– Эй, кто тут?
Никакого ответа. Человек сидит, привалившись к стене, вытянув странно прямые ноги. Подхожу, встряхиваю его за плечо:
– Не спи, замерзнешь!
Он заваливается набок, как-то сразу весь, твердый, как палка. Глаза открыты, лицо одутловатое, в каких-то пятнах. Мертв, причем мертв не очень долго. Странно, я думал, здесь можно встретить только покойников, разгуливающих где и как попало. Оказывается, и покойники мрут… Черный юмор какой-то.
Словно в ответ на мой невысказанный вопрос Ильмира тянет меня за плащ:
– Пошли… Это уже другой мир.
– То есть как?
– Не знаю. Я чувствую… Но это долго объяснять. Здесь ни места, ни времени не существует, все спутано в один клубок… Пошли, Мик, там какие-то люди, я их боюсь.
По улочке, где-то в сотне метров, шествует четверка с факелами, один ведет под уздцы лошадь, впряженную в повозку, жутко скрипят колеса. Повозка нагружена почти до самого верха, но чем?.. Люди молчат. Когда они подходят ближе, замечаю длинный шест с крюком в руках у каждого, лица закрыты плотными повязками. Как-то не тянет меня встречаться с ними… Тащу Ильмиру за руку - подальше, скрыться за углом ближайшего здания. Теперь я разглядел, чем нагружена повозка.