Волчья тень

де Линт Чарльз

Либо банда его доконает, либо копы. Нам было без разницы. Потом уже до нас дошел слух, что копы заявились, когда «Драконы» его обрабатывали. Байкеры из дома – фараоны в дом. Хотела бы я поглядеть, как Хэвен переменился в лице, когда спасители откопали пакетики, на которые мы их навели.

Просто ради того, чтоб уж все было чисто и гладко, я распустила слух – потихоньку, сами понимаете, чтоб на меня никто и не подумал, – будто с Шерри баловался Бобби Маршалл. Мысль у меня была – запутать дело как следует, и из этого видно, какими дураками бывают люди. Слух дошел и до Бобби, но он только подмигивал да ухмылялся, будто так оно и есть. И было это, пожалуй, забавно, пока папаша Шерри не встретил его у

пышечной и не прихлопнул из дробовика, из которого стрелял белок.

Может, мне и стало бы стыдно, если бы Бобби был пай-мальчиком. С Шерри он был ни при чем, зато за ним хватало других подлостей. Жаль только, я не знала, что задумал старик, не то вместо Бобби подставила бы своего Дэла.

– Рэйлин, – сказала мне Рози, – в твоей хорошенькой головке живут злые мыслишки.

– Злые? – Я притворилась, будто обижена.

– Да это я тебя хвалю!

На том все и кончилось. Хэвена отпустили за недоказанностью, но работу он потерял и уехал из города. «Драконы» свой порошок не вернули. Я слыхала, они выследили Хэвена, но что с ним сделали, точно не знаю. Хотя воображение у меня неплохое. Папаша Шерри отправился за решетку, Бобби устроили роскошные похороны. Шерри родила девчушку, и они с матерью растили ее вдвоем в том огромном домине. А мы с Рози? Ну, мы шли дальше по кривой дорожке.

Осень перешла в зиму, а за ней и весна не запоздала. И вот нам обеим по семнадцать, школа окончена, и перед нами широкий мир. Тем летом семьдесят второго мы сняли на двоих комнатку на Джефферсон-стрит, на самом краю Стоксвиля, – поднялись на пару ступенек вверх от Козлиного Рая и считали, что все устроилось, пока не пришло время вносить квартирную плату. Ни меня, ни Рози особенно не тянуло работать, но и веселиться без наличных не получалось. Мы упросили хозяйку подождать пару дней и сели вдвоем пораскинуть мозгами. Ну не совсем так: Рози села на крылечке попить пивка, а шевелить мозгами предоставила мне.

Можно найти работу, но кому охота работать? Беда в том, что для всего остального нужен стартовый капитал. Торговать наркотой? Сперва надо обзавестись товаром, а тот пакетик у Рози давно разошелся. Была бы пушка, можно было бы взять кассу в баре или на заправке, только мне не хотелось подставлять задницу. Хотя заполучить пистолет было бы неплохо. Но и он стоит денег, а они даром не даются.

– За наши задницы можно взять хорошие деньги, – предлагает Рози.

Я качаю головой:

– Кое-что я вычеркиваю сразу.

– Например?

– Например, панель. И стриптиз. И ночные клубы.

– Если на то пошло, – говорит она, – я бы могла этим заняться. Я своего тела не стыжусь.

– И я не стыжусь. Не в том дело.

Она только смеется. С тех пор как я отвадила Дэла, я стала разборчива на этот счет. Мне нужен подходящий парень, и только под настроение. Рози-то все равно с кем и когда.

– Может, лучше нам перебраться на запад? – говорит она. – Устроились бы в Лос-Анджелесе. Там всегда тепло. – Еще глоток пива, и она улыбается мне. – Станем мы с тобой кинозвездами…

– Порнофильмы я тоже вычеркиваю, – говорю я ей.

– Как же ты собираешься развлекаться? – удивляется она.

Я ее не слушаю.

– Куда бы ни ехать, деньги все равно нужны. И прежде всего надо заплатить за неделю.

– Так что мы возвращаемся к продаже собственных задниц, – говорит она.

Я решительно мотаю головой. Тут меня не собьешь.

– В шлюхи ни ты, ни я не пойдем, – твердо заявляю я.

Зато она навела меня на мысль. В этом ремесле можно получать денежки, не отдавая товар. Красивая идея! Клиент платит ведь не за то, что получает, а за то, что надеется получить. А если ты сумела его надуть, что ему остается делать? Он заплатил тебе за услуги, стало быть, сам нарушил закон

и не станет звать на помощь копов. Надо только позаботиться о том, чтоб из тебя не сделали отбивную.

– Иди, приведи себя в соблазнительный вид, – велю я Рози. – Только смотри, надо выглядеть дамой, а не дешевкой. Мы с тобой выезжаем в город.

Надо сказать, у нас в центре, в Тилере, не то чтобы вихрь светской жизни, но прилично и немало отелей. Приезжие сидят в барах и добираются даже до Шатая в поисках приключений. Они по большей части женаты, а мне как раз женатые больше всего подходили.

Рози здорово поработала над своим личиком. Она вполне могла бы стать визажисткой и даже всерьез об этом подумывала, пока не узнала, что пришлось бы еще долго учиться для того, чтобы потом целыми днями мучиться, пытаясь привести какую-нибудь старую швабру в мало-мальски пристойный вид. Но для своих она качественно работала. Так нас разукрасила, что я, глядя в зеркало, ни ее, ни себя не узнавала. Вполне сошли бы за парочку моделей, разве что я ростом была маловата. И не скажу, что мы выглядели старухами, но и статьей за связь с малолетками никого бы не напугали.

Мы выбрали бар, уютно приткнувшийся на краю центральных кварталов, и взяли выпивку. Рози рвалась заказать крепкого, и не один стакан, но я убедила ее держаться имбирного эля и сама его пила. Думала, ждать придется долго, но мы плюнуть не успели, как пара пожилых мужчин поинтересовалась, можно ли им присесть за наш столик, а там мы быстренько разошлись по их комнатам. Насчет цены я сомневалась, так что предоставила ему самому назначить, и мы сошлись на сотенной за ночь без грубых шалостей.

Все оказалось проще, чем вы думаете. Он был уже пьян, когда подошел ко мне, а в его номере я первым делом открыла бар под телевизором и смешала нам по коктейлю. Он так был занят моими грудками, что и не заметил, как я влила ему в бокал три маленьких таких бутылочки водки, а сверху закрасила апельсиновым соком. Себе я налила чистый сок, только он-то этого не знал.

– Фью! – говорю я, залпом проглотив сок. Будто бы крепкое мне в голову ударило.

Потом я встаю, пошатываясь, будто стены кружатся у меня перед глазами, и начинаю раздеваться. Он сидит себе с улыбочкой до ушей, любуется представлением и незаметно заглатывает собственный коктейль. Я прячу улыбку: якобы не вижу, как он закашлялся – аж слезы на глазах. Я спускаю верх платья, так что он болтается ниже пояса. Лифчик тоже долой. Думаю, не смешать ли ему еще порцию, но, подходя к бару, вижу, что глаза у него остекленели.

– Да что с тобой, милок? – спрашиваю я.

Подталкиваю его в бок этак игриво, и он запрокидывается на кровать. Выключился, как лампочка. Я с минуту разглядываю его, присев на кровать, провожу рукой по груди, только ему уже все равно.

Теперь можно не дергаться. Я одеваюсь, потом прохожу по комнате, собираю его одежку и запихиваю в чемодан. Перекатывать его по кровати не так-то легко, но я все же раздеваю его и эту одежду – тоже в чемодан. Даже халат, который предоставляет отель вместе с банными полотенцами, прихватываю. В бумажнике у него триста долларов – они отправляются ко мне в сумочку вместе с кредитной карточкой. Потом я беру чемодан и выхожу из номера. Понимаете, его шмотки мне ни к чему, просто я хочу малость осложнить ему жизнь, если он прочухается раньше времени. Дотаскиваю чемодан до лифта и спускаюсь в вестибюль. Я думала, это окажется потруднее – пройти у всех на глазах с его чемоданом. Как бы они не забрали в голову, будто я из их клиентов и намылилась слинять, не расплатившись. Но никто на меня и не смотрит, а я выхожу через боковую дверь и переулком добираюсь до Барахолки. Бросаю чемодан на обочине и прямиком на станцию. Мы с Рози договорились там встретиться.