Волевой поступок
Шрифт:
– Я так и знала. Я знала, что ему нисколько не станет лучше! – пронзительно закричала Мэгги, драматически закатывая глаза и демонстрируя преувеличенную тревогу. – Я говорила маме. Он кашлял и кашлял всю ночь. Бедный маленький Дэнни, он всегда болеет. Но что вы хотите, он жe самый тщедушный поросенок в помете. – Она сочувственно прищелкивала языком, как умудренная опытом зрелая матрона, и закончила не терпящим возражения тоном: – Поздние дети часто слабы здоровьем.
Винсент отвернулся, сдерживая смех. Мэгги была непредсказуемой девчонкой. Никто никогда не знал, что ожидать от
Однако Лоретт все это совсем не показалось забавным, и она взглянула на свою младшую сестру строго и осуждающе. Она считала, что временами Мэгги становилась слишком дерзкой и что она видит и слышит слишком много для ее возраста. Но Лоретт ничего не сказала. Она подошла к шкафу для верхней одежды и убрала туда свои вещи. Затем из шкафчика над раковиной достала чашку с блюдцем и села за стол рядом с Винсентом. Сняв с чайника чехол, попробовала, горяч ли он, и налила себе чаю, добавив молока и сахара.
Все это время Винсент наблюдал за ней с выражением нежности на лице. Его беспокоила судьба Лоретт. Около года назад она вышла замуж за их кузена Джимми, но брак оказался неудачным. Три месяца назад она вернулась домой, и Винсент вздохнул с облегчением. Он знал, что их союз был обречен с самого начала, и никогда не находил времени для кузена, которого считал мокрой тряпкой.
Лоретт отличалась мягким и добрым характером и была ненамного моложе Винсента – ей было двадцать два. Они всегда были очень дружны. У нее была приятная внешность – светлые волнистые волосы, тонкие черты лица и серые с поволокой глаза, взгляд которых казался загадочным и как бы исходящим из самой души. Высокая и стройная, она сложением несколько напоминала брата, но по-настоящему похожа на него была маленькая Мэгги с ее по-цыгански черными волосами, треугольником выступающими над лбом, и большими зелеными глазами – точной копией его глаз. Олив, средняя сестра, внешне больше походила на Лоретт, но у нее тоже были темные волосы, и она унаследовала от матери светло-голубые глаза. Олив, которой было двадцать лет, вышла замуж в восемнадцатилетнем возрасте за дружка своего детства Хэла и теперь жила с ним по соседству.
Мэгги подошла к сидящим за кухонным столом Винсенту и Лоретт.
Встав рядом со своим любимым братом, она положила одну руку ему на плечо, а другой швырнула на стол пачку „Вудбинса" вместе с мелочью.
– Вот твои сигареты, дорогой наш Винсент. И не вздумай выкурить их все сразу. Потому что еще раз я на улицу не пойду. Кто бы меня об этом не попросил. Даже ты. Вот так. – Плюхнувшись рядом с Винсентом на стул, она добавила, бросив на него вызывающий взгляд: – Если хочешь знать, мне надоело быть для каждого в этом доме девочкой на побегушках.
Откинув назад голову, он громко воскликнул:
– Какая же ты сегодня непокладистая! А за сигареты спасибо, малышка.
– Просто не могу поверить, что все куда-то ушли… в такую жуткую погоду… на улице убийственный холод, Винсент, – сказала Лоретт. – Куда они могли пойти?
– Папа в парикмахерскую постричься. Фрэнк, неутомимый наездник, в конюшни Хардкасла, помогает тренировать лошадей. А ученый Билл в библиотеку
– Понятно. – Лоретт отпила чай из чашки и после короткой паузы спросила: – Олив не заходила сегодня утром?
– Нет, еще не заходила.
– Я рада, что мы с ней не разминулись. Мы сегодня собирались пойти на вечер старинных танцев, и мне нужно с ней договориться. – Лоретт помолчала и улыбнулась брату от внезапно пришедшей ей в голову мысли: – А ты бы не хотел пойти с нами, Винсент?
– Я бы хотела! – очень серьезно воскликнула Мэгги, переводя взгляд на сестру. – Разреши мне пойти с тобой и Олив, Лоретт. Пожалуйста.
– Нет, нельзя, ты еще маленькая, – отрезала Лоретт. – Ну как, Винсент, что ты думаешь?
Он покачал головой.
– Нет. Хотя за приглашение спасибо.
– Но почему же нет? – настаивала Лоретт. – Тебе бы понравилось. Соглашайся, скажи, что пойдешь.
Он еще решительнее покачал головой.
– Туда он идти не хочет, Лоретт! Там ему не интересно, – закричала Мэгги, – по субботам он всегда ходит в пивную. Но сначала заходит в приходский зал и оглядывает там всех девушек, вот что я слышала. Готова поспорить, что именно поэтому он часами стоит, прихорашиваясь, перед зеркалом. Не удивительно, что папу это просто сводит с ума. Он тщеславен, наш Винсент, и любуется собой. Он все время смотрит на себя в зеркало, можно подумать, что он девушка.
Винсент в ярости уставился на сестру.
– Ты становишься нахальной маленькой дрянью, ты знаешь это, наша Мэгги?
Застыв на своем стуле, Мэгги пронзительно закричала:
– Смотри, чтобы папа не услышал, что ты так меня называешь, наш Винсент! А то он так тебе врежет, что ты улетишь очень далеко отсюда.
– Как бы не так, – выпалил в ответ Винсент.
– Ну-ка, вы двое, успокойтесь, – вмешалась Лоретт, сердито глядя на брата с сестрой. Она погрозила пальцем Мэгги.
– Ты в своем возрасте слишком много себе позволяешь, так что впредь следи за собой. А ты, Винсент, должен бы понимать, что нельзя с ней так разговаривать. И ведь ты знаешь, что маме это тоже не нравится.
– Да, – пробормотал Винсент, сердясь на себя за то, что позволил девчонке вывести его из себя.
Мэгги, искренне раскаиваясь в том, что дразнила брата, облокотилась на стол и заглянула в его холодное и неприступное лицо. Раздосадованная, она сказала тихо:
– Я виновата, Винсент, прости меня, – и, дотянувшись до его руки, сжала ее. – Давай опять будем друзьями. Кстати, ты сказал, что дашь мне что-то за то, что я пошла за твоим «Вудбинсом».
– Если ты не будешь вести себя прилично, я надеру тебе уши, – проворчал Винсент.
– Вот это да! – выдохнула Мэгги. – В таком случае я в последний раз выполнила твое поручение, Винсент Краудер. Ты не держишь своих обещаний.
Сам не зная почему, он вдруг начал смеяться. С веселым блеском в глазах он протянул руку и взъерошил волосы Мэгги. Затем подвинул к ней шестипенсовик.
– Вот тебе, малышка, положи в свою копилку.
Мэгги смотрела на него, светясь от счастья.
– Ну нет. Я собираюсь потратить это немедленно. Спасибо.
Винсент задумался. Закурив сигарету, он тихо проговорил: