Волхв-самозванец
Шрифт:
Расслабившись, я погрузился в воду, оставив снаружи лишь, как выразился бы Пятачок, один пятак, чтобы можно было дышать.
Давая мышцам отдохнуть и сводя к минимуму опасность быть замеченным с берега, я позволил течению вынести меня к мосту.
Лай приближается, или это только мне кажется?
Спасибо строителям, которые построили мост так, что его нижние бревна, на которых, собственно, держится вся конструкция, расположены в полуметре от уровня воды.
Оказавшись под мостом, я принялся лихорадочно действовать: выскочив
Распластавшись на шершавой поверхности, я осмотрелся. Заметить меня с берега и с моста невозможно. Остается надеяться, что погоня не сообразит проверить извечное убежище бомжей всех времен и народов. Помнится, даже Незнайка побывал в подобном «тайничке» во время своего путешествия на Луну. Главное — не выдать себя неосторожным движением. При моем теперешнем «везении» меч запросто может булькнуть в реку, а я могу чихнуть.
От подобных оптимистических мыслей меня прошиб озноб. А тут еще и сквозняк начал чувствоваться. В общем, замерз я основательно.
Шум погони был пока не очень близок, поэтому я решился на одно маленькое действо. Вылив из ножен воду, снял с себя единственную уцелевшую деталь туалета, и, отжав ее, вытерся сам и протер бревно, на котором лежал. А то — не приведи господи! — будет капать и привлечет внимание.
Одеться я не успел — появились преследователи. Как и следовало ожидать, они двигались параллельно, по обоим берегам реки. Десяток стрельцов со сворой псов, рвущих поводки и роющих носами землю.
Сердце испуганно рванулось в пятки, живот свело в тугой узел. Тело покрылось гусиной кожей, и меня начала бить мелкая дрожь — разве что только зубы не клацали.
Так и свалиться недолго…
Преследователи тем временем добрались до моста и остановились передохнуть. Стрельцы остались, где стояли, а проводники со своими псинами сошлись на середине моста, чтобы о чем-то посовещаться.
Кинологи допотопные. Шли бы себе дальше…
Заскрипело дерево, и на меня посыпалась труха и противная мелкая живность.
Я затаил дыхание.
Зашуршали лапти и зацокали когти: проводники устроили встречу на Эльбе как раз у меня над головой.
Собаки принялись рыскать вокруг, что-то вынюхивая.
Я похолодел от дурных предчувствий, и, как назло, в носу засвербело. Вот уж не знал, что у меня аллергия на собачью шерсть. Раньше вроде не было.
«Теперь будет», — успокоил внутренний голос.
Секунды растянулись в вечность, а ритм сердца, наоборот, убыстрился. Кровь зашуршала в ушах, в глазах потемнело, и я едва не свалился в реку. Благо вовремя сообразил, что причина помутнения рассудка в длительной задержке дыхания. Так со страху и умереть можно.
Пока я пытался насытить легкие кислородом и при этом не издать ни звука, проводники о чем-то договорились и, каждый со своей сворой, вернулись к стрельцам.
Погоня двинулась прочь, оставив меня лежать в полном изнеможении, прижавшись голым пузом к шершавым бревнам.
Пережду до темноты, а там буду выбираться из стольного града в более безопасные места.
— Смотри, Пусик, а наш-то не полный дурак, — раздалось за спиной.
Я, изогнувшись, посмотрел назад, но там никого не было.
— Да он просто молодец! — согласился Пусик. У меня устойчивый психоз.
— Я схожу с ума, — сказал я самому себе. И добавил: — Или уже сошел.
— Да ты чё, мужик? — возмутился Гнусик. — Расслабься.
— Я их слышу, но их нет.
— Каво это нет? — возмутились в унисон Трое-из-Тени.
— Вас нет.
— Ну ты даешь! Это меня-то нет?!
— Вы плод моего воображения.
— Ах ты… Нет!
Что-то стукнуло меня по затылку, вполне ощутимо.
— Агрессивные попались фантазии, — констатировал я.
— Гнусик, молчать! — рявкнул Пусик. — Говорить буду я.
— Если сомневаешься в своем рассудке — значит, нормален, — начал вспоминать я читанное когда-то определение шизанутости человеческих индивидуумов.
— Ш-ш-ш… тихо, — произнес голос. Раздались шаги, по мосту кто-то прошел.
Когда шаги затихли, Пусик начал разъяснять мне суть происходящего.
— Мы, Трое-из-Тени, — не плод чьего-либо воображения… здесь ты себе явно льстишь… мы редчайшее природное явление. Невероятное, но случившееся… В давней давности, лет двести тому, произошло событие, потрясшее законы бытия и…
— Вымерли динозавры? — предположил я. — Только палеонтологи считают, что это случилось намного раньше…
— …и приведшее к появлению нас.
— Ну, ребятки, это вы лучше скажите спасибо папе с мамой.
Пусик тяжело вздохнул, демонстрируя крайнюю степень своего терпения, и продолжил повествование:
— Некая ветреная особа из глухого селения…
— Мать. Наша, — уточнил Гнусик.
— …как-то, по лесу гуляючи, встретила Чудо Гороховое.
— Чудо-Юдо, что ли? — спросил я.
— Ты че, стукнутый? — Более наглый из Троих-из-Тени двинул меня по затылку. — Чудо-Юдо с Чудом Гороховым спутать невозможно.
— Извиняюсь. Просто у меня с зоологией в школе проблемы были.
— Гнусик, не влезай! — прикрикнул на брата Пусик. — Чудо-Юдо — это та многоглавая образина, которую ты видел в светлице царской, а наш папашка — совсем другое дело. Красавец писаный, хотя с головой проблема. Вернее, целых три. По одной на каждую голову… Видишь ли, Чудо-Юдо, независимо от количества голов, будь их шесть, девять или все двенадцать — является одной личностью. В его теле находится всего одно «я», хотя и премерзкое, должен заметить. Чудо Гороховое — три головы и три независимых духа в одном теле. Три личности, три индивида, но в одной обители…