Волхв
Шрифт:
— Не я их убил, мне и вправду нельзя, — ответил Тихомир. — А вот зверям можно. Они пришли меня защищать. Сначала змея приползла, и главного бандита укусила за руку, а потом вепрь примчался и двух других своими клыками порвал, и даже бронежилеты бандитам не помогли.
— Ух ты! — восторженно проговорил Артур, у него даже глаза засветились. — Вот вырасту, тоже стану святым, чтобы и меня звери дикие защищали. Я читал о таком в библии. А вы точно святой, дядя Тихомир!!!
— И вырастешь и станешь святым, — улыбнулся Буров. — Если не передумаешь, конечно. У святых нелегкий путь, не каждый по нему пройти может, не каждый выдюжит, трудный он очень.
— Но вы же, дядя Тихомир,
— Я еще в самом начале пути, не прошел еще ничего, можно сказать только на тропку нужную вступил, — проговорил Буров. — Но давай лучше поговорим о делах. Выходит, бандиты уже не первый день в монастыре?
— Второй день уже у нас живут, всех в страхе держат, как вчера днем прикатили на джипах, черных, больших, как в кино показывают, так и не уходят, — ответил Артур. — Как приехали, сразу всех братьев и меня загнали в подвал, даже били прикладами тех, кто шел медленно. Сразу у ворот охранника с автоматом поставили, чтобы никого не впускал и не выпускал. Игумена в кабинете с келарем держат, а на ночь их в чулан закрывают. Остальных монахов в подвале держат. Вам, они сказали, все равно, где богу служить, вот в подвале молитвы и читайте. Только как там читать, если икон нет? Еды не дают, только воду и хлеб. Меня выпускали два раза, один, чтобы в магазин сходил, продукты бандюганам купил и выпивки, второй раз, чтобы к вам, дядюшка Тихомир, пошел. Только предупредили меня, что если не вернусь через два часа, начнут братьев убивать, каждый час по одному человеку. А если в полицию сообщу, то всех убьют! Только какая у нас полиция? Один участковый и тот сидит у себя дома, не высовывается, потому что ему сказали, что всю его семью убьют, если только попытается кому-нибудь позвонить или весточку передать в район.
— Вот оно как, — хмыкнул Буров. — Выходит, все испугались?
— Испугались, — согласился паренек. — Да кто бы не испугался? Их много и они с оружием.
— Сколько бандитов в монастыре? — спросил Беремир. — Мне это обязательно знать надо, чтобы план придумать. И давай, пойдем потихоньку, по дороге расскажешь.
— Девять человек всего, — Артур бежал за ним, но все равно едва успевая за Тихомиром, а тот шел быстрым стелящимся шагом, размышляя о том, что будет делать. — Трое у ворот в монастыре, двое в деревне, один бандюган у дверей подвала сидит, братьев охраняет, а еще три бандита самых главных сидят в кабинете у настоятеля.
— Получается, что их много, они все с оружием, и боятся меня, раз в лес не идут, — проговорил задумчиво Буров. — Обмундирование и оружие хорошее, выходит, деньги есть. Значит, заплатили им хорошо, раз такой командой выдвинулись. Получается, если за деньги зло творят, то наемники. Интересно, кто их послал? Кто заказчик? Кому я понадобился на старости лет?
Последнюю фразу паренек услышал:
— Не старый вы, дядя Тихомир. Вы мужчина в самом расцвете лет. Вы и жизнь прожили, и опыт приобрели, и здоровья у вас еще хватает. Вон я за вами бегу, у меня уже сил нет, а вы шагом идете, хоть и быстрым, а совсем не запыхались. А они люди плохие, привыкли убивать, у них руки по локоть в крови. Игумен считает, что они из города приехали, вроде как за вами следом, значит, натворили вы там что-то такое, что вас целая армия убивать примчалась.
— Конечно, из города, — фыркнул Буров. — Армию только город может содержать, в деревне она ни к чему. Воевать в селе не с кем, войны в городах ведутся, там люди друг у друга все отбирают, и полиция там за порядком следить не успевает, а здесь у нас один участковый, и его нам вполне хватает.
Они дошли до края леса, уже на пригорке показался монастырь,
— Дальше идешь один. Придешь в обитель, скажешь главному бандиту, что я приду и очень скоро. Пусть ждут.
— Так они братьев монахов начнут убивать, — паренек жалобно посмотрел на Бурова. — Разве так можно?
— А как можно? — спросил Беремир. — Пойти и умереть самому? Ты думаешь, это что-то изменит?
— Нужно со мной пойти, — сказал Артур. — Тогда они увидят, обрадуются, вас убьют, а всех остальных отпустят, и игумена и братьев и меня — так они сказали.
— А ты сам как думаешь? — поинтересовался Буров. — Ты на улице немало пожил, людей повидал, зла нахлебался по самое не могу, и веришь в их слова? Или ты поверил, что будет так, как эти бандиты вам сказали?
— Не верю я им, — покачал головой паренек. — Только если совершенно не верить, совсем плохо получается, тогда они и вас и меня и братьев поубивают, и настоятеля тоже. А как же бог? Неужели он нас не защитит? Мы же каждый день ему молитву читаем, славим его, лику его на иконах молимся.
— Бог дает защиту только тем, кто его слышит, — ответил Тихомир. — Если ты не слышишь его подсказок, как он тебе поможет? Вот сейчас, что тебе твоя душа говорит?
— Беги отсюда и как можно дальше и как можно быстрее, — ответил, не задумываясь, Артур. — Только если я в это верить стану, убьют всех. А как я потом жить с этим буду? На мне же кровь братьев останется, и настоятеля и ваша, дядя Тихомир…
— Объяснять долго, и времени на это нет, — сказал решительно Буров. — Но своей душе верь, она подсказывает тебе правильно. Но чтобы тебя совесть не грызла, иди в монастырь и передай наемникам, что я приду так быстро, как смогу. А ты ищи себе норку, куда спрятаться.
— Они меня в подвал к братьям отведут, — вздохнул паренек. — Там сыро, противно и страшно. Братья монахи молятся о спасении, но сами не верят в то, что оно придет, от этого еще страшнее. И не умирать боюсь, а опасаюсь думать о том, что бог от нас отвернулся и нам не поможет.
— Иди, — выдохнул тяжело Тихомир. — Иди и верь. Больше мне нечего тебе сказать. Без веры и жить страшно, а умирать еще хуже.
Посыльный побежал по пыльной грунтовой дороге, которая вела к монастырю, а Буров отошел в сторонку к небольшому овражку, спустился вниз, и лег среди огромных лопухов, где его никто заметить бы не смог. Место было хорошее, отсюда по овражку можно к стенам монастыря незаметно добраться, а там на самой дальней стороне от леса в балке дверь в подземный ход есть. О нем Тихомир давно знал, сам когда-то чистил его от грязи и пыли. Из монахов в подвал никто с ним не рискнул пойти, потому что подземный ход давно был облюбован монастырскими призраками, там они обитали с незапамятных времен, воя и плача о былых днях и собственной глупости. С призраками тогда Буров легко договорился, благо сила уже была. Они даже обрадовались тому, что он их увидел, так и шли за ним, наблюдая, как он чистил ход.
Было их пять, и все монахи, эти люди когда-то погибли мученической смертью. В истории мира смертей всегда хватало, гибли и правые и бесправные и с верой и без нее. Умирали часто, а вопрос всегда оставался — что потом? Потому что у одних будет продолжение пути, у других его нет. Вот у призраков монахов не было следующей жизни, они превратились в энергетический мусор, пусть еще мыслящий, что-то делающий, но уже ничего не значащий. Вроде и в вере были, и молились, а главного, не поняли — не стоит оставаться на Земле после смерти, какие бы причины здесь не держали. Да и что за вера, если не сумела растолковать, что тело временно, а душа бессмертна.