Волхв
Шрифт:
— Хозяин сказал, что мы должны вас переодеть, чтобы вы в глаза не бросались, — тон у Сергея изменился, стал более уважительным и каким-то заискивающим что ли. — И еще приказал, чтобы мы вам телефон и планшет купили. Вы как относитесь к электронике?
— Нормально отношусь, — ответил Буров. — Понимаю, что принимают по одежке, а провожают по уму, но не такой уж я и селянин, кое-что видел и кое-что знаю. Правда, электроника мне не нужна, не люблю я ее, плохая от нее энергия идет, неправильная, поэтому мне ни телефона не надо, ни компьютера.
— Нет так нет, наше дело предложить, ваше отказаться, — Серый откинулся на кресло и прикрыл глаза. — Тогда отдыхайте, доедем до
Трасса была широкой, и по ней в обе стороны неслись фуры, легковые автомобили, автобусы, мотоциклы и даже телеги, запряженные вялыми лошадками. Движение было интенсивным, и на каждой стороне дороги мелькали памятники, траурные венки, кресты в память о тех, кто засыпал за рулем или не смог вписаться в поворот на большой скорости.
«Немало людей на этой дороге погибло, — подумал мрачно Тихомир. — Непонятно только зачем. Глупо умирать в дороге, на переходе, с одного места оторвался, до другого не добрался. Правда, смерть есть смерть, у нее своя логика и свой смысл. Если не так люди живут, то не так и умирают. Суеты много, оттого и смерть странна и бессмысленна. Раньше смерть была итогом жизни, а теперь приходит, когда хочет. Если нет смысла в жизни, то нет смысла и в смерти…»
Буров вздрогнул, когда неожиданно почувствовал запах крови из опущенного стекла, он был ярким, близким и тревожным. Легкий ветерок взъерошил волосы, предупреждая об угрозе. Волосы на руках и ногах поднялись, по коже побежали мурашки, холодок промчался по позвоночнику. Давно он не испытывал таких ощущений, даже показалось, что запах пороха услышал, руки сами дрогнули и поползли к несуществующей кобуре. Во рту появился кислый вкус смерти. Странник больше уже не раздумывал, а тронул плечо Креста:
— К обочине прижмись и остановись. Быстро!!!
— Что? — Крест заржал. — Потерпеть не можешь? В лесу не мог сходить? Унитаз в траве не нашел?
— Делай, как он сказал, — прошипел Серый. — Хозяин сказал, что он за него в асфальт закатает.
— Так бы и сказал, что он тут главный, — Крест резко свернул к обочине, притормаживая, и тут это случилось: огромную фуру, за которой они ехали, вдруг потянуло на соседнюю полосу, там она встретилась с контейнеровозом, снеся несколько легковушек, и две огромные махины, сцепившись, понесло на встречный поток. Ехавший за ними грузовик, нацелившийся, было, на их багажник, пронесло дальше, и он врезался в «газель». Две машины сцепились друг с другом разодранным железом, и начали принимать на свои измочаленные, перевернутые туши, легковушки, которые не успевали тормозить. Буров прикрыл глаза, а затем и уши руками, чтобы не слышать крики умирающих людей и треск рвущегося мертвого металла. Потом полыхнуло, над дорогой поднялся шар рыжего яркого огня.
— Это чо такое сейчас было, а? — бледный Крест повернулся к Тихомиру. — Слышь, село. Ты чо, щас нас от смерти спас?
— Меня зовут странник, называйте, прошу вас, этим именем, я к нему привык, а сейчас, пожалуйста, поезжайте вон по той дороге. — Тихомир показал рукой на небольшую грунтовку, которая смыкалась с трассой. — Нам нужно уехать отсюда как можно быстрее, иначе задержат здесь не на один час, стражи порядка уже мчатся сюда, начнут опрашивать, задавать ненужные нам вопросы…
— Стражи? — Крест нервно хихикнул. — Это ты про продавцов полосатых палочек что ли?
— Про них, — кивнул Буров. — Пожалуйста, делайте так, как я сказал. Мы не можем задерживаться, у нас мало времени, да и не кончилось еще ничего. Не уедем, еще и не в такой переплет попадем.
— Я не знаю тут никаких дорог, — Крест взглянул на Серого. — А если в тупик заедем?
— Делай,
Крест послушно съехал с трассы, и они покатили в лес. Километра через два Тихомир показал на другую грунтовую дорогу, которая шла перпендикулярно этой, они свернули на нее, а еще через пять километров выскочили на грунтовку, которая вывела обратно к трассе.
— Ну, ты, блин, село, даешь! — Крест недоверчиво покачал головой. — Видать, хорошо эти места знаешь? Местный что ли?
— Я живу далеко отсюда, — вежливо ответил Буров. — Этих мест не знаю, но легко догадаться, что все маленькие дороги стремятся к большой трассе, как маленькие речки бегут к большой воде.
— Типа — умный колхоз? — водитель заржал, но заметив хмурый, предостерегающий взгляд Серого, тут же замолк и уставился на дорогу. — Типа, я не местный, но все тут знаю? Ботан сельский? По навозу определяешь размер сисек у доярок?
Они помчались дальше по трассе, навстречу им пролетело несколько машин полиции и скорой помощи с мигалками. Трасса очистилась, все машины остались сзади в многокилометровой пробке. Тихомир расслабил напряженные плечи, запаха крови он уже не чувствовал, а вот чужую боль, отчаяние и горе ощущал до сих пор. Это была не его жизнь, и сделать он ничего не мог, даже если бы и предотвратил эту аварию. Он понимал, эти люди сами стремились к своей смерти, хоть и не понимали этого, пустая бессмысленная жизнь влечет за собой глупую смерть, но чужое горе все равно оставалось горем, и сердцу было больно его ощущать. И еще он знал, что авария не случайна. Когда они остановились, то услышал промельк чужой мысли на самой границе его восприятия. Даже не мысль, эмоцию. Азарт охотника, а потом сильное разочарование, когда они успели отвернуть. Определенно, их хотели убить. Точнее его. Вряд ли эти парни представляют для кого-то такую опасность, что ради них устроили грандиозную аварию. Получается, что охотились за ним? Но кто, зачем? Неужели его нашло прошлое?
Буров закрыл глаза. Просмотрел ближайшее будущее и успокоился. Нет, его искало не прошлое, это настоящее пыталось ему что-то сказать. Странник чуть расслабился, коли так, то у него будут возможности выжить. Настоящее не прошлое, его можно изменить. Он вздохнул. Ему было тяжело, он чувствовал приближение большого города, его шум, гам, много энергии уходящей в никуда, отчаяние, боль его жителей. Люди жили, словно в тюрьме, но не понимали этого, и держала их внутри каменных мешков лишь надежда на что-то несбыточное. Мир изменился. Не стало тех, кто его вел, а новые правители делали глупость одну за другой. Тоскливо это ощущать.
Тихомир мысленно покорил себя. Не стоило так, он еще до города не доехал, а уже начал тосковать по лесу и теплу травы и земли. Будет трудно, он знал это, следовательно надо терпеть. Долги следует отдавать, таков закон волхвов, а он идет их путем. Нельзя нарушать древние заповеди, они глубокий смысл имеют, пусть и непонятный нынче никому.
Они влетели в город, пропетляли по улицам и остановились у небольшого магазинчика.
— Идемте, странник, — обратился к нему Сергей. — Надо вас приодеть. Нельзя в городе в такой одежде разгуливать.