Волк
Шрифт:
Брюнет ждал.
— Список, который я вам продиктовал…
Чувствовалось, что полковнику трудно говорить.
— Звонил Нейрам Саманган, — Тумидус кивнул на коммуникатор. — Там, где погиб «Дикарь», наблюдалось еще одно явление, сходное с…
— С чем?!
Рассудок брюнета отказывался принять очевидное. Нейрам Саманган, лидер-антис расы Вехден, связывается с Гаем Октавианом Тумидусом, расовым лишенцем Помпилии, через коммуникационную сеть — вместо того, чтобы молнией рухнуть с небес в «большом теле», усмирив в последний момент свою богатырскую мощь
— С предыдущим явлением.
— Вы издеваетесь?
— Нет. Просто нервничаю. Дурные новости, знаете ли. Речь о происшествии, после которого я запросил у вас сведения о рабах, принадлежащих экипажу «Дикаря». Список выживших либурнариев… Боюсь, он уменьшился еще на одного человека. Если мы продолжим контроль состояния рабов, мы скоро узнаем имя покойника.
— Ваш племянник?!
— Это, — Тумидус набрал в ладони воду, предназначенную для транса мамбито, и сполоснул лицо, — я выясню лично. В самом скором времени.
Вторая пригоршня воды выплеснулась на бритую голову. Капли потекли на лоб, виски, впалые щеки, запутались в бровях, тесно сдвинутых у переносицы. Луч солнца, прорвавшись сквозь завесу плюща, поселил в каждой капле искорку света. Лицо полковника не было иссиня-черным, как у части вудунов, оно даже не было особенно смуглым, как у вехденов. Обычный загар, не больше. Но мрачность, с какой Тумидус уставился на безвинную лилию крана, могла соперничать с мраком открытого космоса. Она намекала на грядущие, а главное, близкие неприятности. Лицо? — нет, тьма и звезды, и ворох проблем.
— Десантура, — вздохнул брюнет.
В голосе его не крылась насмешка или осуждение.
Скорее зависть.
Глава четвертая
Кто менее свободен, чем мертвец?
Внизу, за квадратным окном-иллюминатором, тянулось бескрайнее серо-зеленое море джунглей. Его рассекали блестящие змейки ручьев и мелких речушек. Ртутью растекались цепочки озер, слепя глаза отраженным солнцем. На горизонте, частично скрыт туманной дымкой, проступал горный хребет. Хребет мнился древним, выветренным, хотя подробно рассмотреть его на таком расстоянии не представлялось возможным.
Вертолет шел ровно, словно на автопилоте, держа постоянную высоту, скорость и направление. Машину едва заметно покачивало, как корабль на пологой зыби. Эта убаюкивающая качка, усталость и давно приевшийся пейзаж внизу делали свое дело: Марк впал в тупое, сонное оцепенение. Если бы не грохот винтов, плотно забивший уши, и не ужас, которому либурнарии стали свидетелями, унтер-центурион Кнут наверняка заснул бы.
«Не спать!» — мысленно приказал себе Марк. Он напряг и расслабил мышцы, возвращая им тонус. Когда сознание прояснилось, Марк прильнул к иллюминатору, силясь разглядеть второй вертолет. Машина охристо-ржавого цвета никуда не делась. Как привязанная, она следовала за ведущим, держась метрах в двухстах позади.
До вертолетов шестиколесные машины добирались
В соседнем кресле заворочалась Ведьма. Марк искоса глянул на нее. Удостоверившись, что завладела вниманием командира, Ливия продемонстрировала коммуникатор и коснулась мочки уха. Марк понял. Разговаривать, перекрикивая грохот винтов, было проблематично. Но у них сохранились уникомы. Сунув в ухо горошину миниатюрного наушника, Марк приклеил к нижней губе микрофон-липучку и перевел коммуникатор в режим локальной аудио-связи.
— Мы ошибались, — голос Ведьмы прорвался сквозь давящий, пульсирующий шум. — Они не варвары и не техноложцы. Они — энергеты.
Марк кивнул. В салоне царила жаркая духота, пропитанная вонью перегретого машинного масла. Но пот, выступивший на лбу Марка, был холодным. Вот Изэль опускается на колени меж раскинутых ног вождя, будто и впрямь хочет с ним совокупиться. Торжественно, двумя руками, возносит над головой черный нож. Безумная радость, нетерпеливое ожидание, вожделение, не имеющее связи с телесной похотью — все это написано на лице Ачкохтли. Если раньше Марк заставлял себя смотреть, то сейчас он заставил себя вспоминать. Ненависть, сказал он госпоже Брезгливости и господину Страху. Вы хотели увидеть, как они умирают? Нет, иначе: я хотел. Думал: пусть они сами делают нашу работу, пусть убивают друг друга…
— Они используют энергию смерти, — возник в ухе голос Змея.
— Энергию жизни, — возразила Ведьма.
— Энергию свободы, — подвел итог Марк. — Они делают то же, что и мы. Просто они отбирают всю энергию за один раз. Мы так не умеем. Общий принцип, разница в скорости и концентрированности процесса…
— Но…
Марк не дал Ведьме договорить.
— Наши рабы, когда их ресурс исчерпан, превращаются в «роботов». Безвольные овощи, они топчутся за шаг до смерти, не способные без чужой помощи даже переступить черту. Местные поступают проще. Они убивают пленников — ботву! — отбирая весь ресурс целиком. Кто менее свободен, чем мертвец?!
Ответом Марку было угрюмое молчание. Змей и Ведьма пытались переварить услышанное. Марк и сам еще не оправился от потрясения, которым сопровождалось осознание «энергобратства» со здешними убийцами. Увы, другого объяснения он не видел. Все встало на свои места. Раз местные — энергеты, тогда понятно, что за пурпурная дымка окружала лайбу, да и всю планету. Энергетическое поле. Вот только с планетой пока неясно…
— Дымка? Поле? О чем вы, командир?
Похоже, финал внутреннего монолога Марк произнес вслух. Ну да, конечно, Змей с Ведьмой не видели записей Жгуна, земля ему пухом. Они ничего не знают.