Волк
Шрифт:
— Астлантида! — торжественно возвестила Изэль.
Змей еле удержался от презрительного хмыканья. Марк и сам с трудом сохранил серьезную мину. Он кивнул со значением: да, мол, понимаю. На деле же он понял немного. Что имела в виду Изэль под словом «Астлантида»: планету? Страну? Местность?
Ведьма молчала, выразительностью соперничая с камнем.
— Астлантида, — повторила Изэль.
Она указала вниз, затем на себя, пилота и своих помощников. После чего обвела рукой троицу либурнариев и указала вверх, на небо, придав лицу вопросительное выражение: «А вы откуда?».
«Помпилия», — хотел ответить
— Ойкумена!
Ведьма кивнула, одобряя: ни к чему туземцам знать истинное название нашей родины. Мало ли, кто заявится сюда со временем? Пусть гадают, чей корабль успел набедокурить в гостеприимной Астлантиде. Ливия была права, но причина оговорки крылась в ином. Я за пределами Ойкумены, с убийственной ясностью осознал Марк. Мне улыбается красавица Изэль, меня кормят-поят дикари в деревне, мне надо вести переговоры и налаживать контакт. И все равно, гематр или вудун — да что там! — людоед с Ломбеджи навсегда останутся мне понятнее и ближе, чем самый доброжелательный, самый цивилизованный обитатель Астлантиды.
Город приближался. Вскоре вертолеты прошли над домами окраины: два-три этажа, не выше. На темно-вишневой черепице крыш играли светлые блики. Дальше, квартал за кварталом, здания росли, как на дрожжах, поднимаясь до пятнадцати и более этажей. Город, судя по всему, возводили из арбузной мякоти, яичного желтка и свежей крови. Кармин, терракота, киноварь, красноватая охра — кирпич или блочные конструкции, но отклонений от базовой цветовой гаммы местная архитектура себе не позволяла. Тем большим контрастом смотрелась буйная зелень деревьев, высаженных вдоль улиц.
Шеренги платанов и магнолий разделяли проезжую часть и тротуары.
Сочетание улиц, переулков и проспектов представляло собой странный лабиринт, напоминая орнамент знаков, украшавших одежду Изэли. Балконы и окна домов вопреки разумной, а главное, привычной симметрии располагались на разных уровнях. В этом обманчивом хаосе чувствовался тайный порядок, цепочка геометрических символов. Складывалось впечатление, что каждый дом несет зашифрованное послание-головоломку. В крыши зданий уходили десятки блестящих труб. Они тянулись над всем городом: гигантская паутина из металла. Казалось, механический паук-гигант накрыл мегаполис своей сетью.
Предназначение трубчатой сети оставалось загадкой. Кроме нее, пауки меньших размеров опутали город второй, более тонкой паутиной — сплетением проводов и кабелей.
Над центральной частью вертолеты поднялись выше, дабы не задеть коммуникации. Марк разглядел ряд строений, резко выделявшихся на фоне остальных зданий. Усеченные пирамиды высотой в добрых полсотни метров стояли посреди квадратных площадей — сердец районов. Мысленно соединив пирамиды воображаемыми линиями, Марк получил правильный многоугольник.
Еще одна пирамида красовалась в центре города.
В памяти всплыло видение под шелухой: Жгун и туземец на вершине древней рукотворной горы. Под ребрами закопошился гадкий холодок. Здесь, в реальности, пирамиды были новенькие, что называется, с иголочки. Они напоминали скорее башни ретрансляции, чем культовые сооружения. Ближайшую как раз заканчивали возводить: громоздились строительные леса, по ним сновали люди-муравьи. Над ступенями нависли
Вертолет пошел на снижение.
При всей интенсивности трафика пробок на дорогах, насколько мог заметить Марк, не возникало. Многие астлане предпочитали передвигаться пешком; большинство — в сопровождении крупных кошек. Неужели у каждого есть свой ягуар или пума?! В городе не меньше трех миллионов жителей. И столько же хищных зверюг? Да пусть хоть вдвое меньше! Это уже не город, а зверинец. Корми их, выгуливай… А ну как парочка красавцев выйдет из-под контроля хозяев? Тут ведь такое начнется…
Машину тряхнуло. Комплекс, к которому направлялся вертолет, располагался в отдалении от жилых кварталов. Группа корпусов, соединенных галереями, с внутренними дворами и пристройками была обнесена высоким забором, увенчанным клубами колючей проволоки. Узкие вышки с зеркальным остеклением стояли по периметру — там дежурили посты наблюдения. Коммуникаций в комплекс вело минимум: две блестящие трубы и один толстый пучок проводов и кабелей. Они веером разбегались к корпусам с распределительной башни.
— Прибыли, — тихо произнес Марк, зная, что Змей с Ведьмой прекрасно слышат его через коммуникатор. — Надеюсь, это космический центр, а не штаб-квартира местной контрразведки.
Вертолет опустился на плоскую крышу шестиэтажки с неожиданной мягкостью. Легкий упругий толчок, и шум винтов начал стихать. Изэль в сопровождении ягуарихи первой выбралась из кабины. Пригибаясь, она махнула либурнариям рукой. Ветер от лопастей силился разметать вороные кудри женщины, но золотая сетка справлялась, храня прическу.
Их ждали. Двое мужчин в охристой одежде безуспешно пытались скрыть свое волнение. Двое охранников в темной форме поглаживали автоматы, висящие на груди. Рядом с охраной на покрытии, нагревшемся за день, разлеглась пара матерых леопардов. Кошки лениво жмурились на солнце, клонящееся к закату. Гладить надо нас, читалось в желтых глазах зверей. Тоже придумали: автоматы…
Оживленный разговор Изэли с мужчинами прошел мимо внимания Марка. Языка он все равно не понимал, а подозрительные или тревожные интонации в голосах астлан, не умеющих скрывать эмоции, почуял бы сразу. Куда больше его интересовал второй геликоптер: тот садился на крышу соседнего корпуса. Распахнулась дверь надстройки в дальнем углу, из нее выкатили блестящую медицинскую каталку со сложным рессорно-пружинным механизмом. Такой Марк видел в автомобиле здешней «скорой помощи». Когда вертолет сел, компания санитаров, согнувшись в три погибели, с предельной осторожностью извлекла из летучей машины ложе со Скоком. Судя по аккуратности астлан, а также по металлическому штырю с капельницей, торчащему над ложем, Скок был жив. Марк вздохнул с облегчением. Если центурион успешно перенес транспортировку — есть шанс, что в условиях стационара его удастся поднять на ноги.