Волкодав
Шрифт:
– У меня есть чем заплатить, – сказал Волкодав. Расстегнув на груди новенькую блестящую пряжку, он вытянул из ушек длинный ремень и снял меч со спины. Ему показалось, будто в спину сейчас же потянуло ледяным сквозняком. Взяв ножны в левую руку, правой он вытянул из них чудесный буро-серебристый клинок, отчетливо понимая, что совершает это в самый последний раз.
– Возьми, – сказал он арранту. У Дарсия слегка округлились глаза.
– Ты их сын? – спросил он изумленно.
– Нет, не сын, – сказал Волкодав.
– Тогда кто же ты?..
– Я принес тебе выкуп, – сказал Волкодав. – Возьми его.
Купец
– Накар, сними с Нада ошейник. Я отдаю раба этому человеку.
Он, видно, в самом деле неплохо разбирался в оружии и понимал, что клинок – не подделка. Аррант взял меч, и Волкодав почти услышал беззвучный крик, полный ярости и отчаяния, от которого пусто и холодно стало в груди. Хмурый Накар поклонился хозяину, убежал на корабль и довольно долго не возвращался. Видимо, ключ, отпиравший ошейники, использовался нечасто, а значит, и убран был далеко.
– Варвары, дикое племя, а делают же… какая жемчужина для моего собрания! – вполголоса говорил между тем Дарсий. Он поворачивал и любовно гладил блестящее лезвие, и Волкодав понял, как чувствует себя муж, у которого на глазах начинают лапать жену. – Этот меч стоит гораздо больше семи коней, – сказал ему Дарсий. – Я велю позвать мастера оружейника, и он назовет точную цену. Все, что свыше семи коней, будет тебе возвращено.
Какие монеты ты предпочитаешь? Или, может быть, драгоценные камни? У меня как раз есть неплохие изумруды из Самоцветных гор…
– Я не стану разменивать его на серебро, – сказал Волкодав. – Так ты отпускаешь раба?
– Конечно, отпускаю, но…
Волкодав кивнул и молча шагнул мимо него к старому Наду. Наверное, следовало бы дождаться, пока вернется Накар и честь честью отомкнет на шее деда ошейник, который тот, плохо веря себе, медленно поворачивал замочком вперед. Наверное. Возле замочка виднелось очень хорошо знакомое Волкодаву ушко, предназначенное для цепи. Венн взялся обеими руками за ошейник, и тот заскрипел, а потом лопнул вместе с кожаной подкладкой. Волкодав разогнул его до конца и выкинул в воду.
– Хорошо, что твой меч такой дорогой! – весело засмеялся аррант и шутя погрозил Волкодаву пальцем: – Ты испортил мою собственность, варвар. Я ведь отдал тебе только раба, но не ошейник.
– Счастливо тебе, купец, – сказал Волкодав. В это время между корабельщиками, глазевшими через борт, появился рыжебородый Накар.
– Долго возишься! – махнул ему Дарсий. В другой руке у него был меч Волкодава. – И тебе счастливо, варвар, – сказал он, ступая на сходни. Взошел – и дюжие мореходы живо втащили мостки на корабль, а береговые работники принялись разматывать причальные тросы. Яркие клетчатые паруса затрепыхались на ветру, одевая мачты под дружное уханье команды. Ветер держался как раз отвальный; до грозы он наверняка унесет их за острова.
Волкодав не стал смотреть, как отходит корабль. Он смотрел на обнявшихся, плачущих стариков и думал о том, есть ли у этих двоих где приклонить голову на ночь. И что скажет Варох, если он еще и Нада с Киренн к нему приведет…
Он заметил, как подогнулись колени у старика, и успел подумать: нежданно свалившееся счастье тоже поди еще перенеси, тут, пожалуй, в самом деле голова кругом пойдет… Волкодав подхватил
Венн поспешно уложил его кверху лицом на бревенчатый настил, выглаженный сотнями и сотнями ног. Он знал как подтолкнуть запнувшееся сердце, как заново раздуть пригасшую было жизнь…
– Не буди его, – тихо сказала ему Киренн. – Пусть спит…
Волкодав хотел возразить ей, но передумал. Киренн села подле мужа и стала гладить пальцами его лицо, с которого уже пропадали морщины.
– Теперь мы с тобой не расстанемся, – тихо повторяла она. – Теперь мы с тобой никогда не расстанемся… Ты погоди, я сейчас…
Солнечный свет внезапно померк, и Волкодав невольно оглянулся в сторону моря, но почти сразу услышал позади себя тихий вздох и увидел, что Киренн уже не сидела, а лежала подле мужа, упокоив голову у него на груди. Они встретились, чтобы никогда больше не расставаться.
Грозовая туча все выше поднималась на небосклон, словно гигантская пятерня, воздетая из-за горизонта. Она обещала аррантскому кораблю хороший ветер и то ли проклинала, то ли благословляла… Вершина тучи горела белыми жемчугами, у подножия бесшумно вспыхивали красноватые зарницы. Вот окончательно спряталось солнце, и лиловые облачные кручи превратились в темно-серую стену, медленно падавшую на город…
Наверное, души Нада и Киренн уже шагали, обнявшись, по прозрачным морским волнам на закат, туда, где стеклянной твердыней вздымался над туманами Остров Яблок, вельхский рай Трехрогого – Ойлен Уль…
Предвидя близкий дождь, торговцы сворачивали лотки и палатки, а покупатели спешили приобрести то, зачем пожаловали на рынок; торговаться было особо некогда, и те и другие вовсю этим пользовались. Люди оглядывались на двоих неподвижных стариков и Волкодава, стоявшего подле них на коленях. Иные качали головами и шли прочь, иные задерживались. В особенности те, кто делился с Киренн медью и серебром.
– Значит, все-таки выкупила мужа? – спрашивали Волкодава.
И он отвечал:
– Выкупила.
Клубящаяся окраина тучи тем временем нависла уже над головами, по морю пошли гулять свинцовые блики. Площадь быстро пустела, только Морской Бог аррантов по-прежнему грозил неизвестно кому своим гарпуном. Волкодав встретился глазами с красивым юношей-вельхом, никак не желавшим уходить, и сказал ему:
– Сходи к вашему старейшине, пускай людей пришлет…
Домой Волкодав возвращался уже под проливным дождем. Он медленно шел пустыми улицами, на которых не было видно даже собак. Молнии с треском вспарывали мокрое серое небо, но Волкодав не молился. Бог Грозы и так ведал, что творилось у него на душе. Вот, значит, зачем был доверен ему добрый меч, наследие древнего кузнеца. Волкодав, правда, насчитал всего два стоящих дела, зато людей было трое. Меч помог ему отбить Эвриха у жрецов. И устроить так, чтобы чета стариков успела обняться здесь, на земле, прежде чем уже навеки обрести друг друга на небесах. Волкодав знал вельхскую веру. Тот, кто умер рабом, и на Острове Яблок окажется у кого-нибудь в услужении. Над и Киренн ушли свободными. Ушли рука в руке. Может быть, в следующей жизни им не придется искать друг друга так долго.