Волкодлак
Шрифт:
От жуткой догадки его бросило в жар, через мгновение по спине пробежал холод, хотел уже бежать к реке, а там броситься в воду, переплыть реку и спрятаться в камышах. Но кочевники были уже близко, а до воды далеко, от таких искусных наездников не убежать, да и лучники они отменные, стрела догонит, об этом он знал из рассказов отчима. Мысли роем пронеслись в голове юноши, в одно мгновение он стал старше и решил, что ни за что не покажет степнякам, что он струсил, а примет смерть с достоинством, как его отец!
В одно мгновение он оказался в окружении врагов, которые с удивлением рассматривали гордо стоящего красивого белокурого русича. Они кружили вокруг него, кто смеялся, указывая на парня пальцем, некоторые
Это был Таркан, который с удивлением для себя отметил, что парень с достоинством готов принять любую, даже лютую смерть, которую уготовила ему судьба, также виделась в нём неведомая сила, от которой исходила опасность и закрадывался в душу страх, а ещё ему казалось знакомым лицо, очертания фигуры, пронзительный холодный взгляд. Он уже хотел отдать приказ убить его немедленно, но решил взять в полон, невольники ему были нужны для тяжёлых работ, а этот был, как видно, отменным землепашцем.
Руслав успокоился, готовый смириться с Провидением, и лишь тревога о судьбе посада и всех жителей терзала душу. В это время через пелену горьких раздумий до него донеслись слова предводителя отряда, обещавшего ему жизнь, но в неволе, если он будет хорошо себя вести.
Немного помедлив, Руслав дал согласие, подумав, что пусть будет так, как есть, а там посмотрим, обидно умирать просто так, не нанеся урон врагу, а может, по пути удастся сбежать. Жить в неволе он не хотел, но и умирать не торопился.
Один из всадников, толкнув тупым концом копья Руслава в спину, крикнул, чтобы он бежал впереди лошади, направляя в другую сторону от посада и крепости. Юноша повиновался, а мысленно уже обдумывал план побега, надеясь, что припрятанный нож поможет ему освободиться от пут. Вскоре он оказался среди небольшой толпы невольников, а над родным поселением уже виднелись клубы дыма и стал доноситься запах гари, от чего сердце сжималось от боли и ненависти к врагам, в одну минуту оборвавшим счастливую свободную жизнь.
В посаде половцы, как и ожидали, почти не встретили сопротивления. Они поджигали дома, из которых на улицу выбегали перепуганные женщины, старики, дети, их половцы, как скотину, нагайками сгоняли в общую толпу. Стариков не трогали, они им просто были не нужны, если те сами попадались на пути всадников и пытались оказать сопротивление, то с ними не церемонились – убивали одним взмахом меча или ударом копья. Собирали в стада имеющийся скот, забирали ценные вещи, предметы быта, хозяйственный инвентарь. Но кто мог держать в руках оружие, старались дать отпор, предпочитая смерть унижению и жизни в неволе.
Среди сражающихся селян выделялся хромой воин, который мечом сбивал всадников с коней, разя насмерть, пока его не окружили и не поразили множеством стрел. Вместе с женой он принял смерть, успев убить и покалечить немало врагов.
Таркан в окружении нескольких воинов с холма наблюдал за всем происходящим вокруг и был охвачен яростью, когда пришла весть о гибели соплеменников. Он никак не ожидал такого отчаянного сопротивления горстки землепашцев!
Но надо было спешить и до заката солнца уйти в степь, пока не придёт помощь из крепости и Переяславля. Таркан торопил своих воинов, хотя от ярости хотелось всё крушить вокруг, его глаза налились кровью, но он, сдерживая гнев, повернул коня прочь от разорённого посада. Уже, наверное, послали гонца в Переяславль с известием о набеге, и княжеская дружина может перехватить по пути медленно идущий обоз с награбленным добром, со скотом и невольниками.
С опаской поглядывал Таркан назад, ожидая погони, но на помощь посадским дружина не пришла, возможно, не решаясь вступить в бой малыми силами. Обнаглевшие от безнаказанности половцы
Глава 4
.
Побег
Пыль, поднимаемая тяжело нагруженным обозом, окутывала утомлённых людей, обречённо идущих по степи в неволю. По дороге пленников кормили плохо, давали еды ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Жажду люди утоляли из ручьёв или небольших речек, попадающихся на пути. Половцы были обременены награбленным и не могли двигаться быстро, поэтому, опасаясь погони, всё время подгоняли пленников и скот, пуская в ход нагайки, не щадя ни людей, ни животных.
Руслав шёл вместе с односельчанами, мужественно перенося все тяготы. От знакомых узнал о печальной судьбе посада, о том, как погибли мама и отчим. Ярость вскипала в душе парня, хотелось броситься на врагов и рвать и метать их в клочья, но какая-то непонятная пока ему сила останавливала, приводила в ледяное спокойствие тело и душу, а разум подсказывал идти по другому пути к отмщению. Мысль о побеге не оставляла Руслава, и он ждал удобного случая, который он не упустит. Весь путь пролегал по голой степи, иногда с мелкими перелесками, здесь не было никакого шанса на успех – от метко пущенной стрелы далеко не убежишь. Через несколько дней, после ночного привала парень заметил, что, едва тронувшись в путь, половцы как-то вдруг непривычно стали себя вести. Появилась нервозность в их поведении, а ближе к полудню у некоторых уже появился на лицах испуг, многие со страхом вглядывались вдаль и даже меньше стали обращать внимания на пленников. Из разговоров степняков Руслав понял, что отряд приближается к лесу, который почему-то называли колдовским и смертельно опасным. Водились там невероятные чудища, колдуны и убивали всех, кто осмеливался войти, а путь пролегал мимо этого леса, чего все очень боялись. Чем ближе приближались очертания контуров могучих деревьев, тем сквернее становилось настроение у степняков, некоторые даже как будто съёживались, у многих побледнели лица.
«Этим надо воспользоваться, другого шанса может не быть, – пульсом стучало в голове. – А с чудищами и колдунами как-нибудь разберёмся, ведь неволя страшнее».
Обоз растянулся, и половцы сбились с ног, стегая нагайками то животных, то замешкавшихся пленных. Впереди шёл головной отряд, за ним гнали стадо, потом двигались телеги, гружённые награбленным. В хвосте обоза шли пленники, а замыкала колонну вторая группа всадников. Всё это высмотрев, Руслав решил: когда они будут ближе к лесу, он попытается сбежать. Чем ближе был Колдовской лес, тем беспокойнее вели себя животные, стараясь выбежать из стада, всадникам приходилось возвращать их обратно.
С другой стороны, по ходу движения обоза, пролегали крутые овраги с зарослями из колючих и густых кустарников, с острыми сучьями, торчащими вверх наподобие рогатин. Животные могли случайно сорваться вниз по склону и смертельно пораниться. Этого нельзя было допустить, и поэтому кочевники отгоняли скот всё ближе и ближе к загадочному и страшному лесу. Непроизвольно за стадом последовали половцы, направляя следом и весь обоз.
Руслав был этому несказанно рад, незаметно для всех он переместился из центра толпы на самый край и выжидал удобного момента для побега. Уставшие, голодные невольники уже не беспокоили половцев – куда им деться?! Воспользовавшись этим, юноша достал спрятанный нож и, держа в руке, был готов в любой момент пустить его в дело. Сердце стало учащённо биться, к голове прилила кровь и пульсировала в висках, некстати появилась дрожь в руках и ногах. Вдруг впереди произошла какая-то заминка, раздались крики, вопли избиваемых людей, ругань охранников, удары плетьми, и степняк, ехавший рядом, внезапно сорвался с места и поскакал на помощь товарищам.