Волна
Шрифт:
Я на месте. После шумной многолюдной набережной снова ни души. Только солнцем выжженная трава. Волосы и одежда высохли еще по дороге. Жарко сегодня очень. Даже море нагрелось больше обычного. Вода, как в ванной, вообще не охлаждает. Тень – единственное спасение, но ее нет. Спрятаться негде. Только в корпусе. Ни разу здесь еще не было дождя. В Юрмале все иначе. Климат другой. Такого теплого моря не было никогда. Вода холодная, и частые дожди. Но мне нравилось. Такой климат мне больше подходит. Дождь – это уютно, романтично. Вот бы провести один такой день с Леной. Но здесь даже нет веранды. Пришлось бы сидеть в корпусе. А он на это не рассчитан. В нем только ночуют. Света рассказывала, что в прошлую смену у всех у них были проблемы. В первые же дни все сгорели. Белорусы к такому солнцу не привыкли. И правда, кожа у них белая, особенно у Лены. Ирка, та уже почернела, от злости, наверное. Лена нет. И ее кожа, и вся она светлая,
Кузнечики или цикады разбушевались не на шутку. Хоть уши затыкай, таким сильным и пронзительным стал их балаган. Это они возвещают приближение вечера и приезд Лены. В «Солнечном» уже давно все вернулись. Сейчас у них полдник, и затем матч. Меня тоже позвали. Но я не пойду. Посмотрю издали. Лена может вернуться в любую минуту. В семь последний автобус.
Последним Лена и приехала. Увидев меня, она лишь руками развела. Вижу только ее. Иду ей навстречу. И снова эта предательская дрожь. Я стесняюсь, волнуюсь, и так каждый раз. Никак к этому не привыкну. Но дрожь эта от накопившейся за целый день нежности. Чем ее больше, тем дрожь сильнее. Лена хочет что-то сказать, но не успевает, я утыкаюсь в нее. Она прижимает меня к себе. Так стоим. Затем она берет мое лицо в свои руки, поднимает мой подбородок, смотрит в глаза.
– Что-то ты неважно выглядишь. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Уже да. Очень хорошо.
– Ты же не целый день меня здесь ждешь, правда?
– Нет, еще был хот-дог и кола на набережной.
– Так, какой еще хот-дог?! А обед? А все остальное время? Хочется надеяться, что ты шутишь.
– Где вы были, Лена?
– Вижу, что не шутишь. Чудо ты мое, идем. На ужин мы еще успеваем. И попробуй мне не съесть свою порцию!
По дороге Лена рассказала, что были они в Феодосии, посетили музеи Айвазовского, Грина, гуляли по городу. Ужасно устали и не чуют под собой ног. Не успели мы войти в столовую, а навстречу Лене уже неслись исстрадавшиеся от безразличия к ним Наташи дети.
Лена устала и после ужина сразу же отправилась к себе в комнату. Ее выходной еще не закончился. А у меня есть дела. Скоро стемнеет, перочинный ножик в кармане. Все остальное потом. И нужно будет отыскать Надю, а то и правда обидится.
Глава 13
Семь – мое любимое число. Розы – как на подбор, такие, как нужно. Их будто специально выращивали здесь для Лены. Всего их девять, так что могу выбирать. Две оставлю, пусть растут. Пробраться через заросли во второй раз получилось быстрее. Обратно тоже. Нужно обрезать шипы, чтобы Лена не поранилась. Рассматриваю. Все вместе в букете они еще красивее. Такие и не купишь! Удивительно, что росли они под самым боком и что мне удалось их отыскать. Про запас у меня был план. Там дальше, за поселком, возле дельфинария, есть ботанический сад. Он огражден, вход по билетам. Мне уже довелось там побывать. И если бы там имелось то, что мне нужно, высокий забор и охрана меня не остановили бы. Но таких роз там не было! Росли кусты с тонкими ветками и распустившимися цветами, как на набережной. Ничего особенного. А мне были нужны необыкновенно красивые, потому что и Лена необыкновенно красива!
В ее окнах горит свет, значит, она в комнате. Чтобы никого не повстречать по дороге, иду по нашей лестнице, второй, которая запасная. Идти к ней у меня никогда не получалось, только бежать. Взбегаю по лестнице. Дышу тяжело, но не от бега, а от волнения. Оно все время меня одолевает. Никак не справлюсь с ним. Каждая секунда промедления – риск кого-нибудь повстречать. А я хочу, чтобы она первая увидела цветы. Пока мне везет, в обычно многолюдном и шумном коридоре никого. Вот бы мне и дверь открыла Лена, а не Ирка. Та вечно высовывает свою голову, ее кровать ближе к двери. Я знаю, что они устали с дороги и собирались лечь пораньше. Я ненадолго, всего на минуту. Стучу и слышу разрешение войти. Лена уже идет ко мне. Она знала, что это я. Какое-то время она смотрит на цветы, а я на нее. Не могу произнести ни слова. Пора спасаться бегством, но не могу двинуться с места. Лена тоже молчит. Цветы взяла аккуратно, держит бережно. Как же я люблю ее и в этот момент и вообще! Люблю ее больше жизни! Какие же у нее глаза! Сейчас особенно! В коридоре меня уже заприметили. Нужно идти, а то начнут приставать к Лене, подумают, что ее выходной закончился. Пока она думает, куда поставить цветы, ухожу. И как это Инка пропустила такое событие, аж жалко ее.
Перед тем как идти к Светлане в отряд и искать Надю, выхожу на улицу. У Лены еще горит свет. Пойду, когда погаснет. Осталось два дня. Через два дня все, включая вожатых, уезжают домой. Наша группа остается, в запасе у нас
Надя обрадовалась мне и ни о чем не стала спрашивать. За сегодня она успела побывать с родителями на пляже, они купались, обедали в кафе, ужинали в пансионате и теперь собирались на вечернюю прогулку. Мне же хотелось вернуться обратно и сидеть у Лены под дверью до самого утра. Никуда не хочу, ничего не хочу, только к ней. Вид у меня отрешенный, растерянный. Мама Нади поинтересовалась, все ли со мной в порядке. Говорю, что все хорошо. И это правда, пока Лена здесь, все замечательно.
Утро началось славно, с Лены. Тревожные мысли, которые мучили вчера, сегодня отступили. Лена выглядит отдохнувшей, веселой. Мы идем на завтрак и на море, я все время с ней, возле нее и даже во время купания. Все выглядит как обычный день, на самом же деле это последний полный день ее пребывания в лагере. Завтра они уезжают.
Когда мы возвращались из столовой, за теннисным столом кто-то играл. Лена предложила мне остаться. С женщиной, которая уступила мне свою ракетку, они знакомы. Пока я разыгрываюсь с ее мужем, они с Леной о чем-то говорят. Потом Лена ушла. Игра в разгаре. Женщина присела на лавочку с книгой, но не читает, а ведет счет. Приятная. Они живут где-то по соседству с семейством Хиври. Всегда здороваются с Леной и ходят в нашу столовую. Мы виделись и раньше. Это время суток для игры весьма подходящее, кустарники вокруг образуют тень. Мой соперник – отличный игрок. Темп нарастает, мой азарт тоже. Я всецело отдаюсь игре, бьюсь, будто не на жизнь, а на смерть. Не знаю, что на меня нашло. Женщина улыбается, наблюдает. Предлагаю ей ракетку, отказывается. Тогда я продолжаю. Двенадцать длинных партий, шли ноздря в ноздрю, и ничья. На этом мой соперник предлагает остановиться, и мы жмем друг другу руки. Обессиленные, с каплями пота на лбу падаем на лавочку. Он меня хвалит. К нам выходит Лена. Пока отряд строится, они снова о чем-то говорят с этой женщиной. А мне так радостно видеть Лену!
Тихий час пролетел незаметно. Или он закончился раньше. Как оказалось, перед полдником запланировано групповое фото. Лена отправляет меня переодеться, просит надеть что-нибудь нарядное. Придется искать рубашку. Все на месте, эта женщина тоже с нами. Она руководитель Лены. Так вот откуда она меня знает и почему за мной наблюдала во время игры, ей Лена обо мне рассказывала. Но что?! Выстраиваемся в три ряда. Первые два вприсядку. Последний, третий, стоя. В нем Лена. Ее руководитель уступила мне место рядом с Леной, но между нами влезла Инка. В результате я стою между ней и этой женщиной. Кто-то пытается шутить, всем весело, мне не очень. Меньше всего думаю о фото. Кто-то кричит «лопата». Снято. Фотографии будут готовы завтра утром. Делаю вид, что они мне не нужны, и от заказа отказываюсь. На самом же деле у меня почти не осталось денег. А на то, что осталось, я собираюсь еще что-нибудь купить Лене, что-нибудь в дорогу.
Мы снова на море. Сегодня дольше обычного. Солнце почти зашло. Пора возвращаться в лагерь, скоро ужин. Переодеться не успеваем, сразу в столовую. На пляже Лена лаком для ногтей разрисовывала морские камешки и дарила каждому, на память. И мне подарила. На моем парусник в море, чайки и оранжевое солнце. Для меня это чрезвычайно ценный подарок, но виду не подаю. Целый день демонстрирую полное безразличие ко всему, что происходит. Это моя защитная реакция. Только так я могу скрыть то, что чувствую на самом деле. Все это время я будто пытаюсь удержать что-то внутри себя, держу изо всех сил, не знаю, что это, но оно вот-вот вырвется наружу. И словно ком стоит в горле. При этом стараюсь держаться гордо и независимо. Поэтому, когда Лена собирается вручить мне свой подарок, я снова совершаю глупость – разворачиваюсь и ухожу. Она, наверное, обиделась. Это случилось не потому, что я не хочу ее подарка! Это потому что мое нервное напряжение достигло предела. Еще чуть-чуть, и из меня хлынули бы эмоции, отчаяние, слезы. А этого допустить никак нельзя. Только не при ней. Пусть лучше думает, что мне все равно. Остальные рассматривают свои камни, а я брожу вдоль берега туда-обратно, тем самым себя же и наказываю. Имитирую напыщенного гордого павлина, а на самом деле я всего лишь подбитая чайка.