Волна
Шрифт:
Арбузов много, прошу выбрать самый спелый и сочный. Объясняю, что это не для меня и что это очень важно! Продавец понимающе постукивает по полосатым ягодам. Выбирает среднего размера, килограмм на семь-восемь, с белым пятном на боку. Демонстрирует сухой желтоватый хвостик, стучит – звук гулкий. Я киваю. Отойдя от лавки на пару метров, возвращаюсь. Его Зийя зовут. Прошу нож, он дает. Обещаю вернуть.
Я вовремя, наш отряд как раз вышел из воды. Лена меня еще не видит, а Ирка уже узрела. Кладу арбуз Лене на подстилку и спешу уйти, но Лена меня возвращает. Она смотрит с укоризной, поначалу, первые
– А мы с тобой ни о чем не договаривались?
– Договаривались.
– И?..
– Так это же арбуз!
– И что?
– И то, что он мытый. Вот нож. Мне его нужно будет вернуть потом Зийе.
– Кому?
– Продавцу. Зийе. Да. Это он выбирал для вас. Должен быть спелый, – смотрю на Лену умоляющим взглядом.
– Зийя выбирал для меня? Смешно. Ну что ж, тогда проверим? Сроду не умела их выбирать.
– Запросто!
Подхожу, беру нож. А на сердце неспокойно. Я переживаю! Не из-за арбуза, конечно, из-за своей выходки. Заявка сделана, и теперь с этим плодом должен быть полный порядок, иначе я сгорю со стыда.
Фух, с арбузом все хорошо. Он треснул, как только в него вонзился нож. Мне повезло. Продавец не обманул. Буду возвращать нож, еще раз поблагодарю. Лена сама не ест и снова пытается заставить есть меня. Да разве же я могу?! Я действительно стесняюсь! Не знаю, что происходит, но возле Лены я не могу думать о таких вещах. Со своими желаниями я, пожалуй, повременю. Из отрезанного куска вычищаю косточки и протягиваю ей.
– Ты что творишь, а? Я и сама могу. Давай-ка, ешь.
– Ну, я же стараюсь, возьмите, пожалуйста.
– Это я как раз вижу, не слепая. Хорошо, спасибо! – и Лена принимает предложенный мной кусочек без косточек. – Теперь себе. И марш в тень.
– Я не хочу. То есть я уже. Вчера. Честно! Мы ели вчера!
– Ну и что? Значит, арбузы ты любишь, это мы выяснили. Вот и отлично! Давай-ка бери, я жду.
– Простите. Вы угостите кого-нибудь еще. Я скоро приду. За ножом. – Убегаю в прямом смысле. Мне совершенно этого не хочется, но зачем-то поступаю так снова. Я недалеко. Отойду и сразу же назад. Не выпускаю ее из поля зрения. Сегодня я от нее больше ни на шаг. Уже и так было потеряно слишком много времени. Больше я такой ошибки не совершу.
К Лене обращаются на «ты». Она и мне предложила. Я так не могу. Обещаю, что попробую, но каждый раз снова говорю ей «вы». Само выходит. Сказать Лене «ты» язык не поворачивается. Она старше меня, взрослая. И на остальных не похожа. Вот взять хотя бы Наташу. Ей легко сказать «ты». А как иначе-то? Раньше мне только такие и нравились. Правила существуют, чтобы их нарушать. Но теперь я знаю Лену и все изменилось. Наташа – это Наташа, а Лена – это Лена! Кому из них я доверю себя? Конечно, Лене! Что было бы, если бы Лена вела себя, как Наташа? Такого я представить не могу! Тогда это была бы уже не Лена.
Оборачиваюсь. Ее уже окружили желающие полакомиться арбузом, которым она охотно со всеми делится. Она занята и меня не видит. Пусть это никогда не заканчивается! Пусть вся моя жизнь пройдет здесь, на этом побережье с Леной!
Глава 9
Плечи и носы обгорели не только у меня. Сегодня поход на море отменяется.
На почте все сложно. Переговорный пункт должен был открыться в десять, но открылся без двадцати минут одиннадцать. Все это время мы находимся на солнцепеке. В помещении душно. Позвонить так сразу не выйдет. Чего ждали, спрашивается. Нужно взять талончик на завтра. Сотрудница за стеклом уточняет, на когда мне. Спрашивает, во сколько родители возвращаются с работы. Беру талончик. На нем указано время – четверть шестого, завтра. Но это рано! В такое время дома никого не будет.
Назад предлагаю идти через набережную. Никто не возражает, хоть это и не по пути. Сделаем небольшой крюк. Вернуться в лагерь мне хочется как можно скорее, но не только с талончиком, а и еще с чем-нибудь для Лены. Пока не знаю, с чем, по дороге будет видно.
Мы на месте. Миссия выполнена. Отчитываться перед Леной буду я. Наверное, она в своей комнате. Минуты две подожду и постучу. Сердце предательски трепыхается. Это далеко не впервые, но каждый раз замечаю. Мне нравится стоять в этом темном коридоре. Это даже лучше, чем плавать в море или гулять с друзьями. Это лучше всего, что когда-либо доводилось делать, чувствовать. По телу прокатываются волны, беспрерывно, сменяя друг друга. Тепло, волнение, дрожь, жар, сердце, чувствую его удары, слышу каждый в отдельности, секундомер, отсчитывающий минуты до ее появления. Волнение, но не перед невыученным уроком, другое. Дрожь, но не от холода или страха. Преддверие чего-то важного, главного, необходимого, чего-то такого… не могу подобрать слов. Но за всем этим стоит только одно имя – Лена. А в моменты, когда вижу ее, все усиливается в сотню, в тысячу раз. Особенно, когда смотрю в ее глаза. Что это, нирвана, рай, наркотик? Смотреть бы в них вечно.
Стучу и слышу ее голос. Лена приглашает войти. Ее соседки, Ирки, в комнате нет. Лена одна. Она читала книжку и отложила ее в сторону. Протягиваю ей шоколадку.
– Я так и знала. Ты будешь меня слушаться или нет? – но говорит она это ласково. Она всегда говорит ласково.
– Я слушаюсь, – а в это время у меня внутри девятый вал. Я чувствую, что краснею, и опускаю голову, чтобы это было не так заметно.
– Серьезно? Это как? Делая все наоборот?
– Нет. О шоколаде мы не говорили.
– А, то есть мне все перечислить, составить список, чего мне дарить нельзя? Чай будешь?
Теперь я знаю, как выглядит ее комната. Кровать Лены у окна напротив двери, как и моя, только с другой стороны. Вторая под стенкой – Иркина. На тумбочке заварка, кипятильник и кружка. Лена просит набрать воды.
– Ты так и будешь стоять? Садись, только не на пол, пожалуйста.
– Спасибо. Здесь можно? – сажусь на Иркину кровать.
– Да. Ну и? Как сходили на почту? Родители уже спокойны? Услышали свое чадо? – Лена воткнула штекер кипятильника в розетку, и он зашипел.