Волна

Кармазина Екатерина

– Есть же место, – удивляется Лена, но я не шевелюсь. – Все нормально? – спрашивает.

– Все хорошо, – отвечаю.

– Может, с нами? – отряд уже на старте.

– Я пока не хочу.

– Ну, как хочешь.

Они с напарницей меняются местами, теперь у воды Лена. А я ненавижу себя за то, что говорю совершенно не так и не то. И делаю тоже не то. Я хочу остаться рядом с ней, но вместо этого ухожу. Девчонки перебрались в тень. Не спит только Ольга. Впереди еще целый день, присоединяюсь к спящим под навесом Наде и Леське.

Мне снится что-то очень приятное, кажется, Лена. С тех пор как появилась на пороге комнаты, она заполнила собою все пространство во мне и вокруг, стала моим миром! Я все время это чувствую, даже во сне.

Глава 6

Мне

хочется заговорить с Леной, но я не знаю, как, о чем? Что я ей скажу? Но мне очень нужно! В течение дня она общается с нами, вечером желает спокойной ночи, будит по утрам, но это относится ко всем. А я хочу, чтобы только ко мне. У меня уже даже были заготовлены фразы, но как только наступает подходящий момент, из головы тут же все вылетает. Разве можно к ней с такими пустяками? Лена редко бывает одна. Почти никогда. Она то со своей подругой – той второй вожатой, то с детьми. К ней то и дело кто-нибудь подходит, что-нибудь спрашивает, о чем-то просит. Заметив как-то меня у столовой, Лена спросила, не ее ли я жду. Конечно, ее! Я делаю так все время. Стараюсь задержаться, пока не уйдут наши. И потом сижу возле столовой на лавочке, жду Лену. Это то самое строение с коморкой, в котором происходило распределение в день приезда. А меня ждать повадилась Надя. Но это ничего. Так даже лучше. Это моя маскировка. Лена думает, что мы так, сами по себе гуляем. Правда, Наде не сидится на месте, она то и дело куда-нибудь меня тащит. Лена видит нас и проходит мимо. А я уже не слышу, о чем мне говорит Надя, ничего не слышу и не понимаю. И хочу только одного – следовать за Леной. И хочу, чтобы она знала – я здесь ради нее, это ее я жду!

Сегодня после ужина намечается восхождение на гору, которая находится сразу же за территорией нашего лагеря, невысокая и лысая. Это идея Лены. Она сама придумала это для сплочения коллектива и получила на то разрешение руководства. В столовой нам выдали хлеб и картошку. Будет костер. Отряд ее подруги с нами. Надя тоже уже в курсе. И мне это не на руку. Она прилипла ко мне как банный лист. Если пойдет и она, снова будет отвлекать меня от Лены, а мне бы этого не хотелось. Я хочу быть со своим отрядом и с Леной, и все! Лена спросила, пойду ли я. Конечно же, я пойду! Но зачем-то делаю вид, что мне это не особо интересно. Лена сказала, что надо тепло одеться. У меня есть свитер, где-то в сумке. Бегу за ним в корпус.

Отблеск костра на ее лице, всегда таком красивом. Самое красивое лицо в мире! Дети от Лены не отходят. Обступили со всех сторон, сейчас подерутся за место рядом с ней. Она одинаково внимательна к каждому. К ней выстроилась целая очередь, Лена выдает по две картофелины и по четыре куска хлеба. Кто-нибудь периодически заслоняет ее от меня. Ее подруга и вожатая Ирка не отлынивает, помогает Лене, такая же ответственная. Но делает она это без всякого удовольствия. Дети это чувствуют, но у них нет выбора. Им приходится принимать того, кого им назначила судьба. Им – Ирку, мне – Лену. Повезло! Наташа с нами не пошла.

Весь вечер держусь от Лены на расстоянии, не подхожу к ней, но не свожу с нее глаз. Смотрю на нее все время, но так, чтобы она этого не заметила. Постоянная забота о других делает ее еще привлекательнее. Как же мне повезло попасть к ней в отряд! Что было бы, попади я к этой ее подруге. Был бы бунт на корабле. Но такого со мной произойти не могло. Встреча эта не случайна. Все вышло так, как и должно. У меня лучшая вожатая на всем белом свете! Если кто и был здесь на своем месте, так это Лена.

Лена заметила, что я сижу в сторонке, держусь особняком. Она обратилась ко мне, но уже с беспокойством в голосе. Пришлось убеждать ее, что со мной все хорошо, что я в полном порядке, ничего не болит и настроение тоже отличное. Да, по мне действительно не скажешь. Думаю, со стороны все выглядело совершенно иначе. Но тогда меня это не заботило, мне было важно только то, что происходит у меня внутри. А внутри у меня происходило нечто совершенно для меня новое и удивительное, ни на что не похожее и ни с чем несравнимое, не поддающееся описанию. Это, безусловно, нечто

приятное, но в то же самое время вызывающее грусть, томление. Мне хотелось что-то сказать, что-то сделать, но я не понимаю, что именно и как. Если все-таки как-нибудь обозначить это мое состояние словами, то приблизительный их смысл был бы таким – за нее отдам все на свете, не колеблясь ни секунды. Все что угодно! Если нужно то и жизнь! Отличный способ проверить свои чувства – задать себе только один этот вопрос и дать на него только один ответ, честный. Все сразу же станет на свои места. Дать такой же ответ в связи с другими людьми у меня вряд ли получится.

Лене жертвы не требовались. Наоборот, находиться рядом с ней было безопасно. Она человек, который не нарушает правил, если за что-то берется, то делает это достойно, качественно, с полной отдачей. Не все родители уделяют своим чадам столько же времени, внимания и заботы.

Дети от похода в восторге. Мне тоже очень понравилось, потому что в этот вечер случилось то, что обнаружило мои чувства. Это произошло случайно. Лена заметила мой взгляд. Она уловила его. Это был момент, мгновенье, которое длилось целую вечность. Секунды, в которых уместилась вся моя жизнь, все слова, мысли, чувства. Она заметила и сразу же все поняла.

Мы возвращаемся обратно. Лена держит за руку одну маленькую девочку из отряда своей подруги Ирки. У ребенка не получилось поджарить хлеб, кусочек соскочил с ветки, которую она протянула, и упал в костер. Она расстроилась. На помощь ей пришла Лена. Они вместе поджарили хлеб. С тех пор девчушка от нее не отходит. Похоже, Лене придется укладывать ее спать. А у меня снова не вышло заговорить с ней. Мои желания совпадают с желаниями этой маленькой девочки. Меня точно так же тянет к Лене, мне хочется, чтобы она держала меня за руку, и мне хочется, чтобы она уложила меня в постель. Мне дана свобода, которой я не желаю пользоваться. Я не собираюсь покидать корпус на ночь, в моих планах вернуться вместе со всеми и лечь спать в десять, потому что она обязательно заглянет к нам. А мне просто необходимо сегодня находиться на месте. После того, что было на горе, мне нужно заглянуть в эти глаза еще раз. Что я ожидаю в них увидеть? Не знаю. Быть может, хочу убедиться, что все нормально, как раньше. А может, хочу узнать, что теперь и что же дальше.

То, что Елена приняла за грусть, было иным. Такое всегда происходит с влюбленными людьми. Тогда мне об этом еще не было известно. Неужели так бывает? Стоило мне увидеть Лену, и все изменилось раз и навсегда. Это странное, непривычное чувство, но от него не хочется избавляться. Оно и мучительное и сладкое одновременно. Жар, который не проходит. Состояние измененного сознания, которое кажется единственно возможным. Второе рождение, пробуждение. Я даже уже не помню, как было до того. Как мне вообще жилось раньше? Неужели меня могло что-то интересовать или радовать без Лены, когда мы с ней еще не были знакомы?! Разве могло в этом мире быть что-то еще?! Невероятно!

Если Лена правила соблюдала, то со мной дело обстояло иначе. Все у меня было против правил. Такой бунтарский дух присущ всем в моем возрасте. Просто одни это выражают, другие нет. Я из числа первых. Баба Яга против, как говорится. Весь взрослый мир – враги. Родители, учителя в школе, сопровождающие в лагере. Все они словно сговорились. Сплошные «нельзя» и «надо». Почему нельзя, кому надо, зачем надо?.. Лагерь в Юрмале служил тем местом, где можно было выпустить пар. Этого лагеря уже нет, есть другой – сплошные правила. И вот незадача – нарушать их я не желаю! Причиной тому Лена. Мне же не хочется, чтобы у нее были неприятности! Но еще я не хочу показаться занудой! Мне приходилось заставлять себя сделать одну-две затяжки только для того, чтобы Лена не заскучала от моего послушания. Она уже видела эти мои выходки ранее и ничего не сказала. Лена не делала мне замечаний, не читала нотаций, уважала мои интересы, доверяла мне и предоставляла свободу, в отличие от остальных. Мне же хотелось оставаться в полном ее распоряжении и власти. Потуги казаться хуже, чем я есть на самом деле, выглядели смешно. Но мне казалось, что это делает меня старше, взрослее.