Вольному — воля
Шрифт:
Поступок Келаря толкнул Зямбу на дерзкий шаг. Он заявил корешу, что у его земляков появилась партия «снежка» и надо бы помочь им реализовать его. Давний дружок Зямбы на время даже онемел. Ведь они, организуя собственную группировку, поклялись не иметь дела с наркотой. Но Келарь понял, что это своего рода месть со стороны подельника за недавнее рукоприкладство, вызванное просто нервным срывом. И он согласился.
В конце концов вся эта затея со «снежком» закончилась полным конфузом. Земляки Зямбы продавали товар нигерийцам, а те их каким-то сложным приемом кинули, оставив без «снежка» и без баксов. Кидал все же достали,
Именно тогда у Келаря, в миру Евгения Борисовича Карлова, кандидата экономических наук, впервые мелькнула мысль завязывать с преступным бизнесом и сваливать за рубеж, как уже поступили многие криминальные авторитеты. Келарь прилично говорил по-английски, был начитан, считал себя знатоком Шекспира и Пастернака и презирал теперешнюю полупьяную Россию.
Если Зямба старался укрепить собственный престиж, взявшись за организацию крупной ликвидации, то Посланник, по паспорту Иван Петрович Несмелов (кстати, что написано в паспорте у Зямбы и был ли у него в принципе такой документ, вообще никто не знал), старался гнуть свою линию.
В отличие от пятидесятилетних Зямбы и Келаря Посланнику не исполнилось и тридцати. Красоты он был необыкновенной. Про таких в старину говорили: красный молодец. Густые черные волосы, прямой породистый нос, светло-серые глаза, строен, подтянут, всегда элегантно одет и, конечно, неотразим для женщин.
Посланник закончил МГИМО и был завербован в группировку Келарем. Они как-то встретились на некоем светском рауте в США, и у них быстро нашлось о чем поговорить.
Евгений Борисович Карлов пребывал под сенью статуи Свободы по скромным коммерческим делам (фирма Келаря занималась в том числе и импортом дешевой американской курятины), но планы молодого дипломата открыли перед сколковской организацией иные — грандиозные — перспективы. В Америке Иван Несмелов познакомил Евгения Борисовича с преуспевающим бизнесменом Барри Хьюбертом. Тот занимался торговлей человеческими органами и почем зря поносил американские законы, ставившие слишком много препон этому благому делу. Вот в России, полагал Хьюберт, он бы развернулся по-настоящему.
Как вскоре выяснилось, российские законы оказались еще отвратительнее американских. Но зато Келарь знал, как их обойти. И вскоре подальше от столичных чиновных мародеров, в глуши Тверской области, был обустроен симпатичный пансионат. Сам Хьюберт приезжал в Россию, осмотрел его и остался доволен. Он, кстати, помог и с современной медицинской аппаратурой.
Предприятие обещало давать ошеломляющие доходы, судя по прайсам, представленным американцем. Перебросить же человеческие фрагменты через границу для Келаря при его связях на таможне было вообще делом плевым. А найти каких-нибудь еще здоровых, но уже голодных человеческих особей в конвульсирующей стране — не разговор. А морги? Да в стране, если верить статистике, только на дорогах погибает пятьдесят тысяч человек в год!
И уже появились первые доноры…
А тут что же получается? — рассуждал про себя Посланник. Сначала вселенский шухер со стрельбой и наркотиками. Теперь чересчур резонансная ликвидация. Дядя по материнской линии, Андрей Юрьевич Крюков, генерал из МВД, предупреждал его, чтобы сколковцы вели свои дела максимально чисто. Времена меняются. При крупном залете, сказал генерал, ему племянника
Но стоит ли все это говорить? Не тот у него статус по сравнению с тем же Зямбой. Кавказец, будь он неладен, вообще считает его выскочкой, занимающим высокое положение третьего человека в организации только потому, что трахает Диану, непутевую дочку Келаря.
Но все же как-то возразить было необходимо.
— Ликвидация Бимбера поднимет слишком много шума в столице, — мягко начал Посланник. — Это может повредить нашему бизнесу. Лучше попробовать как-то договориться. Или продать контроль за территорией, на которой расположен «Стройинвестбанк», другой группировке. Пусть они разборку чинят. Мой дядя говорит…
— Пошел ты в манду со своим родственничком-ментом! — несколько повысил голос Зямба. — Договариваться он хочет! Да после наших звонков Бимберу тот только усилил охрану! Не об чем тут базарить — гасить гниду!
Келарь все это время молчал. Он практически не слушал спорщиков, поскольку давно сделал свой выбор. И выбор этот был трудным. Он всей душой находился на стороне Посланника и не хотел больше быть Келарем, а желал стать тем, кем на самом деле и являлся, а именно Евгением Борисовичем Карловым, крупным бизнесменом, кандидатом экономических наук. А для этого ему окончательно следовало избавиться от Зямбы, старого дружка и, в сущности, главного организатора сколковской группировки. Иначе цивилизованную структуру, работающую в относительно легальном режиме, не создать. Уголовные связи Зямбы, полезные при становлении группировки, стали просто опасными для самого существования организации.
Но Келарь понимал и другое: время для цивилизованного рынка еще не наступило. Значит, без тех же ликвидации никак не обойтись. Но, чтобы свалить Зямбу, то есть просто отстранить его от дел, надо и эту сферу криминальной деятельности взять под свой контроль.
Он стал размышлять над этой темой еще пару лет назад. Но все, как обычно, упиралось в кадры. Ведь ему нужен диспетчер, который всегда находился бы под боком (в случае чего его можно быстро ликвидировать), умел находить киллеров и не вызывал подозрений у рядовой братвы о своем статусе.
И вот Келарь стал присматриваться к Лухарю, старинному знакомцу по московскому двору. Но с Лухарем у него никогда не было таких приятельских и тем более дружеских отношений, как с Зямбой.
Евгений Борисович встретил Петьку Лушенко совершенно случайно лет десять назад. Мужик по виду спивался, ощущалась в нем некая неустроенность, и Келарь из сентиментальных чувств, тоскуя «по босоногому детству», взял Лухаря в свою контору. Сделал его начальником склада, в котором хранилась всякая рухлядь. Потом, правда, туда стали ставить автомобили и даже прятать кое-что покруче.
Лухарь явно был мужик себе на уме и, самое главное, как узнал Келарь, уже три года постреливал на полигоне националистов. Тогда Евгений Борисович и предложил ему подыскать там приличного стрелка, который не прочь заколотить деньжат. А лучше парочку таких ребят. И Келарь прямо сказал, что если Лухарю не удастся выполнить это задание, то он может сразу искать другую работу.
Петру Лушенко, только-только выбравшемуся из бездны нищеты, перспектива оказаться на улице пришлась не по душе, и он быстро согласился.