Вольный народец
Шрифт:
И действительно, оказалось, что они знают о лодках. Весла вставили в уключины, и толпа Фиглов спустила ее на воду.
— Теперь давай сюда мелкого мальца, — прокричал с кормы Всяко-Граб.
Неуверенно, оскальзываясь на мокрых камнях, она пробралась через холодный прибой и передала Вентворта. Казалось, что ему это понравилось.
— Лили-Путик! — закричал он, когда его опустили в лодку. Это была его собственная шутка, и он не собирался останавливаться.
— Вот и хорошо, — сказал Всяко-Граб, усаживая его на место. — А
Вентворт хихикнул.
Тиффани выбежала на берег и подтащила Роланда за ноги. Он открыл глаза и окинул ее мутным взглядом.
— Что эт было? — пробормотал он. — Мне снился странный со… — он закрыл глаза и обмяк.
— Затащите его в лодку! — прокричала Тиффани, волоча его по гальке.
— Кривенс, мы что, брашь с собой этот кусок бревна? — пробурчал Граб, хватая Роланда за штаны и втаскивая его на борт.
— Конечно! — Тиффани взобралась последней и села на дно лодки, потому что та качалась на волнах. Весла заскрипели и опустились в воду, лодка рывками двинулась вперед. Она несколько раз вздрогнула от удара больших волн, а потом поплыла по морю. В конце концов, пиксти были очень сильные. Даже притом что каждое весло было похоже на поле боя (пиксти свисали с него, карабкались друг другу на спины, чтобы поднять его), оба весла почти гнулись, когда ими гребли.
Тиффани поднялась и попыталась проигнорировать внезапное чувство неуверенности в животе.
— Доплывите до маяка! — сказала она.
— Да, я знашь, — сказал Всяко-Граб. — Это здесь единственное место. И Кроля боишься света, — он усмехнулся. — Это хороший сон, леди. Кстати, ты на небо не смотрешь?
— Это только синее небо, — ответила Тиффани.
— Это не совсем небо, — сказал Всяко-Граб. — Посмотри сзади.
Тиффани оглянулась. Это было синее небо. Очень синее. Но выше удаляющегося берега в небе была желтая полоса. Она выглядела огромной, длиной в сотни миль. И посередине нее неясно вырисовывался серо-голубой спасательный круг такой же огромный, как галактика.
На нем задом наперед были написаны буквы, размером больше луны:
*Й Ы Л Е С Е В*
*К Я Р О М*
— Мы в этикетке? — спросила Тиффани.
— О, да, — ответил Всяко-Граб.
— Но ощущение моря… настоящее. Оно соленое, мокрое и холодное. Это не похоже на краску! Я не хотела его приснить соленым и такимхолодным!
— Не такое? Если есть картинка снаружи она, реальна внутри, — Всяко-Граб кивнул. — Ты знашь, мы грабишь и драпашь по всяким мирам оч долго, и я сказашь тебе: эта вселенная устроена намного мно-го-граннее, чем казашься снаружи.
Тиффани достала смятую обертку из кармана и посмотрела на нее снова. Был спасательный круг, был маяк. Но самого веселого моряка там не было. Все, что там было, — очень крошечное, чуть больше точки в нарисованном
— Да, не долго ж она нас искашь, — пробормотал Уильям.
— Нет, — сказала Тиффани. — Это мой сон. Я решаю, как ему идти. Продолжайте грести!
Запутываясь и падая, некоторые облака прошли над ними и резко опустились в море. Они торчали из воды, как водосточная труба наоборот. Начался ливень, настолько сильный, что вода повисла в воздухе, как туман.
— Это что? — спросила Тиффани. — все, что она может сделать?
— Надеюсь, — сказал Всяко-Граб. — Гребите веслами, парни!
Лодка выстрелила вперед, прорываясь через дождь, прыгая с волны на волну.
Но, против всех правил, море старалось подняться в гору. Вода вздымалась все выше и выше, и лодку отбрасывало обратно в полосу прибоя. Что-то поднималось. Что-то белое надвигалось из моря. Вода потоками стекала с большого сияющего купола, поднимающегося к штормовому небу. Оно поднялось повыше, и стало еще больше. Наконец, появился глаз. Он казался крошечным по сравнению с возвышающейся над ним горой головы. Он завращался в глазнице и сфокусировался на лодке.
— Ладно, есть глава — есть работа Большому Яну, — сказал Всяко-Граб.
— Я думашь, до завтра обернемся. Гребем, парни!
— Это мой сон, — сказала Тиффани так спокойно, как только смогла. — Это — рыба-кит.
«Однако, я никогда не чувствовала во сне запах, — добавила она про себя. — Но здесь он есть — огромный, терпкий, заполняющий весь мир запах соли, и вода, и рыба в ней…»
— А что он ест? — спросил Псих-Вулли.
— Э, не знаю, — ответила Тиффани, когда лодка поднялась на волну. — Киты неопасны, потому что они едят только очень маленькие вещи…
— Жарь, парни! — завопил Всяко-Граб.
— Что ты понимашь под мелкими вещами? — спросил Псих-Вулли, потому что рот рыбы-кита начал открываться.
— Однажды я заплатила целый огурец за урок о глубоководных животных, — сказала Тиффани, отплевываясь от захлестнувшей их волны. — У них нет даже настоящих зубов.
Раздался скрипящий звук, и порыв подозрительно зловонного ветра размером с тайфун, и их взорам открылась пасть, полная огромных, острых зубов.
— Айе? — спросил Вулли. — Ну, ни че страшного, но я думашь, эта тварь ходила в другую школу.
Волны отбрасывали их назад. Теперь Тиффани могла увидеть голову целиком, и непонятно каким образом кит был похож на Королеву. Королева была здесь — в нем.
Гнев вернулся.
— Это мой сон! — крикнула она в небо. — Я видела его тысячи раз! Тебе нельзя сюда заходить! И киты не едят людей! Все, у кого есть мозги, это знают!
Хвост размером с небольшое поле поднялся и обрушился в море. Кит бросился вперед.