Вольный народец

Пратчетт Терри Дэвид Джон

Тиффани смотрела мимо них. Маяк был уже недалеко. Небольшой причал соединял его с островком.

— Да, пожалуй. Э… спасибо, — сказала она, немного успокоившись.

Корабль и кит исчезли за пеленой дождя, и море тихо набегало на берег.

Дрем сидел на скале, выставив вперед бледные толстые ноги. Он внимательно смотрел на море, и казалось, не замечал приближающуюся лодку.

«Он думает, что он дома, — подумала Тиффани. — Я дала ему сон, который ему понравился».

Пиксти вылились

на причал и привязали лодку.

— Хорошо, мы здесь, — сказал Всяко-Граб. — Вот только расшибем бошку той твари и валим отсюда.

— Не надо! — сказала Тиффани.

— Но это…

— Оставьте его в покое. Просто… оставьте его в покое, хорошо? Он нам неинтересен. И он знает о море, — добавила она про себя. Наверное, он тоскует по дому рядом с морем. Именно поэтому это такой правдоподобный сон. Я никогда бы не придумла такой в одиночку.

Краб выполз из прибоя к ногам дрема и прилег, чтобы видеть крабьи сны.

«Похоже на то, что дрем потерялся в своем собственном сне, — подумала Тиффани. — Интересно, проснется ли он когда-нибудь?»

Она повернулась к Нак Мак Фиглам.

— В своем сне я всегда просыпаюсь, когда подхожу к маяку, — сказала она.

Пиксти оглянулись на красно-белую башню и все, как один, вытащили мечи.

— Мы не доверяшь Кроле, — сказал Всяко-Граб. — Она позволишь тебе думать, что ты спаслась, и когда ты потеряшь бдительность, прыгнет. Она ждешь за дверью, уж будь уверена. Ты позволишь нам пойти вперед?

Это была инструкция, а не вопрос. Тиффани кивнула и увидела, как Нак Мак Фиглы заполонили скалы вокруг башни.

Оставшись на причале в одиночестве, не считая Вентворта и бесчувственного Роланда, она вытащила из кармана жаба. Тот открыл свои желтые глаза и уставился на море.

— Или я сплю, или я на берегу моря, — сказал он. — А жабы не видят снов.

— В моем сне видят, — сказала Тиффани. — А это мой сон.

— Тогда это очень опасно! — сказал неблагодарный жаб.

— Нет, это прекрасно, — сказала Тиффани. — Это замечательно. Смотри, как свет переливается в волнах…

— Где знак, предупреждающий людей о том, что они могут утонуть? — посетовал жаб. — Никаких спасательных кругов и противоакульных сеток. О, боже. Я увижу здесь квалифицированных спасателей? Думаю, что нет. Предположим, что кто-нибудь…

— Это берег, — сказала Тиффани. — Почему ты так говоришь?

— Я… я не знаю, — сказал жаб. — Ты можешь положить меня? Я чувствую, как надвигается головная боль.

Тиффани положила его и подтолкнула ему какую-то морскую водоросль.

Через некоторое время она услышала, как он что-то ест.

Море было спокойным.

Оно было мирным.

Это точно был тот момент, которому нельзя доверять.

Но ничто не происходило. И продолжало не

происходить. Вентворт поднял с земли гальку и засунул ее в рот, в надежде на то, что она окажется конфетой.

Внезапно из маяка послышался шум. Тиффани услышала приглушенные крики, глухие удары и звук бьющейся посуды. Один звук напоминал падение чего-то тяжелого, спускаемого с длинной винтовой лестницы и подпрыгивающего на каждой ступеньке.

Дверь распахнулась. Нак Мак Фиглы вышли. Они выглядели удовлетворенно.

— Без проблем, — сказал Всяко-Граб. — Там никого.

— Но было столько шума!

— О, да. Мы должны были проверить, — сказал Псих-Вулли.

— Лили-Путик! — закричал Вентворт.

— Я проснусь, когда войду в дверь, — сказала Тиффани, вытаскивая Роланда из лодки. — Это должно сработать. Это мой сон. — Она поставила мальчика вертикально и обратилась к ближайшему Фиглу: — Ты можешь привести Вентворта?

— Да.

— И ты не потеряешься и не будешь ничего пить?

Всяко-Граб выглядел оскорбленным:

— Довольно обидные твои слова! — сказал он. — Мы всегда знашь, где мы! Это мошь только иногда мы не знашь, где все остальное, но то не наша ошибка, что все остальноепропашь! Бойцовый Фигл нигде не пропадет!

— А что насчет выпивки? — спросила Тиффани, подтаскивая Роланда к маяку.

— Мы ни разу в жизни не теряшься! Не было такого, да, парни? — сказал Всяко-Граб. Послышался ропот обиженного согласия. — Слова «потерялся» и «Нак Мак Фигл» нельзя ставишь в одном пред-ложе-нии!

— А выпивка? — снова спросила Тиффани, укладывая Ролада на гальку.

— Быть потерянным — это то, что случашься с другими людьми! — заявил Всяко-Граб. — Я хочу сделашь этот пункт совершенно ясным!

— Хорошо, по крайней мере в маяке не должно быть ничего, что можно выпить, — сказала Тиффани. Она улыбнулась. — Если только вы еще не выпили масло из лампы, то никто не посмеетэтого сделать!

Пиксти внезапно затихли.

— И что тогда будет? — медленно и осторожно спросил Псих-Вулли. — Это случайно не та штуковина в виде большой бутылки?

— С мелким черепом и костями на ней? — спросил Всяко-Граб.

— Да, наверное, и это ужасная вещь, — ответила Тиффани. — И вам стало бы очень плохо, если бы вы это выпили.

— Правда? — глубокомысленно осведомился Всяко-Граб. — Это крррайне… интересно. И насколько плохо?

— Я думаю, вы бы умерли, — сказала Тиффани.

— Мы уже мертвые, — ответил Всяко-Граб.

— Хорошо, тогда вы бы очень, очень заболели, — сказала Тиффани. Она посмотрела на него очень внушительно. — А еще оно воспламеняется. Это очень правильно, что вы не пили…