Вольный народец
Шрифт:
Тиффани смотрела мимо них. Маяк был уже недалеко. Небольшой причал соединял его с островком.
— Да, пожалуй. Э… спасибо, — сказала она, немного успокоившись.
Корабль и кит исчезли за пеленой дождя, и море тихо набегало на берег.
Дрем сидел на скале, выставив вперед бледные толстые ноги. Он внимательно смотрел на море, и казалось, не замечал приближающуюся лодку.
«Он думает, что он дома, — подумала Тиффани. — Я дала ему сон, который ему понравился».
Пиксти вылились
— Хорошо, мы здесь, — сказал Всяко-Граб. — Вот только расшибем бошку той твари и валим отсюда.
— Не надо! — сказала Тиффани.
— Но это…
— Оставьте его в покое. Просто… оставьте его в покое, хорошо? Он нам неинтересен. И он знает о море, — добавила она про себя. Наверное, он тоскует по дому рядом с морем. Именно поэтому это такой правдоподобный сон. Я никогда бы не придумла такой в одиночку.
Краб выполз из прибоя к ногам дрема и прилег, чтобы видеть крабьи сны.
«Похоже на то, что дрем потерялся в своем собственном сне, — подумала Тиффани. — Интересно, проснется ли он когда-нибудь?»
Она повернулась к Нак Мак Фиглам.
— В своем сне я всегда просыпаюсь, когда подхожу к маяку, — сказала она.
Пиксти оглянулись на красно-белую башню и все, как один, вытащили мечи.
— Мы не доверяшь Кроле, — сказал Всяко-Граб. — Она позволишь тебе думать, что ты спаслась, и когда ты потеряшь бдительность, прыгнет. Она ждешь за дверью, уж будь уверена. Ты позволишь нам пойти вперед?
Это была инструкция, а не вопрос. Тиффани кивнула и увидела, как Нак Мак Фиглы заполонили скалы вокруг башни.
Оставшись на причале в одиночестве, не считая Вентворта и бесчувственного Роланда, она вытащила из кармана жаба. Тот открыл свои желтые глаза и уставился на море.
— Или я сплю, или я на берегу моря, — сказал он. — А жабы не видят снов.
— В моем сне видят, — сказала Тиффани. — А это мой сон.
— Тогда это очень опасно! — сказал неблагодарный жаб.
— Нет, это прекрасно, — сказала Тиффани. — Это замечательно. Смотри, как свет переливается в волнах…
— Где знак, предупреждающий людей о том, что они могут утонуть? — посетовал жаб. — Никаких спасательных кругов и противоакульных сеток. О, боже. Я увижу здесь квалифицированных спасателей? Думаю, что нет. Предположим, что кто-нибудь…
— Это берег, — сказала Тиффани. — Почему ты так говоришь?
— Я… я не знаю, — сказал жаб. — Ты можешь положить меня? Я чувствую, как надвигается головная боль.
Тиффани положила его и подтолкнула ему какую-то морскую водоросль.
Через некоторое время она услышала, как он что-то ест.
Море было спокойным.
Оно было мирным.
Это точно был тот момент, которому нельзя доверять.
Но ничто не происходило. И продолжало не
Внезапно из маяка послышался шум. Тиффани услышала приглушенные крики, глухие удары и звук бьющейся посуды. Один звук напоминал падение чего-то тяжелого, спускаемого с длинной винтовой лестницы и подпрыгивающего на каждой ступеньке.
Дверь распахнулась. Нак Мак Фиглы вышли. Они выглядели удовлетворенно.
— Без проблем, — сказал Всяко-Граб. — Там никого.
— Но было столько шума!
— О, да. Мы должны были проверить, — сказал Псих-Вулли.
— Лили-Путик! — закричал Вентворт.
— Я проснусь, когда войду в дверь, — сказала Тиффани, вытаскивая Роланда из лодки. — Это должно сработать. Это мой сон. — Она поставила мальчика вертикально и обратилась к ближайшему Фиглу: — Ты можешь привести Вентворта?
— Да.
— И ты не потеряешься и не будешь ничего пить?
Всяко-Граб выглядел оскорбленным:
— Довольно обидные твои слова! — сказал он. — Мы всегда знашь, где мы! Это мошь только иногда мы не знашь, где все остальное, но то не наша ошибка, что все остальноепропашь! Бойцовый Фигл нигде не пропадет!
— А что насчет выпивки? — спросила Тиффани, подтаскивая Роланда к маяку.
— Мы ни разу в жизни не теряшься! Не было такого, да, парни? — сказал Всяко-Граб. Послышался ропот обиженного согласия. — Слова «потерялся» и «Нак Мак Фигл» нельзя ставишь в одном пред-ложе-нии!
— А выпивка? — снова спросила Тиффани, укладывая Ролада на гальку.
— Быть потерянным — это то, что случашься с другими людьми! — заявил Всяко-Граб. — Я хочу сделашь этот пункт совершенно ясным!
— Хорошо, по крайней мере в маяке не должно быть ничего, что можно выпить, — сказала Тиффани. Она улыбнулась. — Если только вы еще не выпили масло из лампы, то никто не посмеетэтого сделать!
Пиксти внезапно затихли.
— И что тогда будет? — медленно и осторожно спросил Псих-Вулли. — Это случайно не та штуковина в виде большой бутылки?
— С мелким черепом и костями на ней? — спросил Всяко-Граб.
— Да, наверное, и это ужасная вещь, — ответила Тиффани. — И вам стало бы очень плохо, если бы вы это выпили.
— Правда? — глубокомысленно осведомился Всяко-Граб. — Это крррайне… интересно. И насколько плохо?
— Я думаю, вы бы умерли, — сказала Тиффани.
— Мы уже мертвые, — ответил Всяко-Граб.
— Хорошо, тогда вы бы очень, очень заболели, — сказала Тиффани. Она посмотрела на него очень внушительно. — А еще оно воспламеняется. Это очень правильно, что вы не пили…