Волшебник
Шрифт:
Выбранные Арт-Наком лидеры - вторая ступень уважения. Третья ступень - "особенные", Амарийцы, чьи навыки достигли того уровня, когда они способны успешно выживать в Некрополе в одиночку. Под словосочетанием "успешно выживать" я подразумевал способность Амарийца уйти в Некрополь с пустым мешком, а вернуться с полным. Причем в этом мешке еще зачастую находилась голова Рыцаря Смерти или Костяного Короля. Тут надо заметить, что такие "особенные" в большинстве случаев "вырастали" из лидеров групп, и лишь изредка подобного статуса добивались обычные воины. Собственное, именно из-за второй категории, в свое время, и был введен закон "три к одному", то есть на три похода в одиночестве, приходился один в качестве лидера группы. Сделано
Четвертая ступень - это "особенные" лидеры групп... ну, тут, думаю и так все понятно. Пятая ступень - Амарийцы, которые прожили больше двухсот пятидесяти лет и вот тут надо кое-что пояснить. Нельзя сражаться с нежитью на протяжении столетий и при этом ничему не научиться. Другими словами, Амарийцы пережившие больше двух столетий постоянных сражений в Некрополе, всегда имели статус "особенных" и, соответственно, в свое время каждый из них выступал в качестве лидера. Можно сказать, что пятая ступень выступала в роли квинтэссенции всех предыдущих, этакий предопределенный статус всех выживших. Однако, можно прожить два с половиной столетия, стоять во главе отряда и быть в числе "особенных", но все равно не добиться звания Арт-Нака. Ведь Арт-Нак - это, все также образно выражаясь, даже не следующая ступень, а следующий лестничный пролет. Почти живой Бог для любого Амарийца, на которого не распространялись привычные для всех законы.
Так вот, к чему все эти объяснения.
Дело в том, что, несмотря на довольно четкую градацию статуса среди нашего народа, у нас, по сути, не было деления на подчиненных и командиров. Нет, пока отряд находился в Некрополе, народ слушался своего лидера. И, если случались непредвиденные обстоятельства, отданные приказы также не обсуждались, но вот потом дела обстояли совсем по-другому. Любой, то есть совсем любой Амариец, мог подойти к лидеру и попросить объяснения тем или иным его действиям. Нет, не из-за сомнений в правильности отданных приказов, а из чистого интереса: "А почему так, а не этак?". И лидер все подробно объяснит, потому как ему просто и в голову не придет, что можно промолчать. Вернее, у него нет причин молчать, скорее даже наоборот! Если Амариец чем-то заинтересовался, лучше ему не препятствовать в утолении его интереса, а то плохо будет всем. Иными словами, принцип взаимоотношений Берга со своими подчиненными, просто невозможен для Амарийцев. Я бы даже сказал - чреват последствиями!
– Скажи, а еще были причины, из-за которых ты умолчал о моей способности?
– после нескольких минут раздумий, наконец, спросил я.
– Были, - кивнул Берг, все это время, на пару с Мисой, терпеливо дожидающийся моей реакции.
– Можно даже сказать, что это еще один принцип, которым должен руководствоваться хороший командир.
– И что же это за принцип?
– Твои действия не должны нести один смысл.
Слова Берга мгновенно нашли отзвук в моей душе. Последние недели я, практически каждую ночь, только и делал, что разбирался в поступках совершенных учителем. И чем больше я в них разбирался, тем больше находил скрытых мотивов. Правда, некоторым его действиям я так и не смог найти причин. Вот, например, на счет моего щита. Практически тринадцать лет заставлял его таскать, при этом едва ли не каждый день, в тех или иных словах, напоминания о "постоянной бдительности", а что в итоге? Стоило мне отправиться к людям, как он тут же запретил таскать щит на своей руке, хотя не раз рассказывал о людском коварстве. Зачем же было столько времени всему этому уделять, чтобы в конце от всего отказаться? Я теперь без щита чувствовал себя словно голым! А моя левая рука, после стольких лет, большей частью времени была согнута в локте, словно я до сих пор продолжать держать свой щит. И сколько бы я не размышлял,
– И какой еще смысл был в том, чтобы скрыть мою способность?
– чуть погодя, опять все обдумав, спросил я.
– Заметил взгляд Кроя?
– вопросом на вопрос, ответил Берг.
Я уверенно кивнул.
– Вот и получается хорошая проверка, - чуть улыбнулся он.
– Промолчит или не промолчит?
– Ага!
– широко улыбнулся я.
– Промолчит - молодец. Не промолчит - получить по шее. Так?
– По шее он вначале получал, а сейчас так просто не отделается, - неожиданно нахмурился Берг, снова забавно сведя брови вместе.
– Прямо как мой учитель, - невольно поморщился я, сразу же поняв, что конкретно имел ввиду Берг.
– Если поначалу наказания у меня ограничивались один или двумя подзатыльниками, да лишней сотней отжиманий, то потом...
– не закончив, я снова поморщился.
На этом наш разговор подошел к концу и мы, оставив Мису за столиком в буфете (Берг объяснил) на первом этаже, отправились в подвал... вернее, это я так думал. Оказалось, что под зданием было расположено огромное помещение с десятками стоящей карет и, соответственно, больше сотни запряженных в них лошадей. И, честно говоря, на конюшни это вообще не походило, потому как никаких стойл здесь и в помине не было.
– Привыкай, - слегка похлопал меня по плечу Берг, - теперь подобное ты будешь видеть довольно часто.
– Хочешь сказать, таких мест много?
– все еще оглядываясь по сторонам, спросил я.
– Не сказать, чтобы много, но и не мало.
– Сейчас, наверное, стоило бы спросить, чем вы их кормите, но ответ, скорее всего, я уже итак знаю.
– Думаешь?
– явно заинтересовался Берг.
– Эльфы?
– предположил я.
Он кивнул с легкой усмешкой на лице.
– И, поди, опять что-нибудь на воде?
– Под водой, если быть точным... да и что еще нам остается делать? Других мест нет.
– Под водой...
– задумчиво повторил я.
– Не может быть?!
– тут же понял, что он мог иметь ввиду.
– Водоросли?!
– Специальный сорт, конечно, - чуть пожал он плечами, а затем, слегка качнув головой, приглашая следовать за ним, направился к запряженной карете возле самого выхода на поверхность.
– Они не вбирают в себя соль, а после легкой отчистки и сушки, ты вряд ли сможешь отличить от обычной травы. Вдобавок в них намного больше полезных веществ, хотя, конечно, когда только придумали, понадобилось некоторое время, чтобы животные привыкли к новому вкусу, но сейчас таких проблем нет.
– А коровы, овцы, козы там, тоже на этих водорослях?
– спросил я, забираясь в карету вслед за Бергом и усаживаясь рядом с подвинувшимся Кройем.
– Овцы да, а вот козы и коровы нет, их приходится кормить обычной травой, но, как ты понимаешь, у нас мало пастбищ, поэтому молочные продукты весьма дорогостоящие.
– Это вы сейчас вообще о чем?
– с непередаваемым взглядом, поинтересовался Крой.
– О коровах!
– радостно ответил я.
– Ну знаешь, му-му там, и они молоко еще дают... мама, в детстве, должна была тебе о них рассказывать, а то сам-то я о них из книжек узнал.
Надо было видеть лицо заместителя Берга, последний, кстати, отреагировал весьма эмоционально - он рассмеялся, сильно. Кроя оставалось только пожалеть. А от его нового выражения лица не выдержал уже я, разразившись еще более оглушительным смехом, чем Берг. И лишь отсмеявшись, мы, наконец, поняли, что до сих пор стоим на месте.
– Забыл спросить, куда едем-то?
– обратился ко мне Берг, все еще продолжая улыбаться.
А вот Крой мгновенно пришел в себя. Оглядев нас, он довольно усмехнулся, видимо удовлетворенный тем, что его мысли полностью подтвердились.