Воплощенные
Шрифт:
Но сегодня мне было не до этого. Слова Аранара разбередили рану, заставив ее вновь кровоточить. И дело было не в том, что князь фактически признался – он знает способ, как снять проклятие. Мне не удалость проникнуть в разум огненного кугуара, но это не мешало мне быть уверенным, что подробностей и подсказок от него я не дождусь. Искать придется самому, по крупицам перебирая то, что уже известно о даре древних.
Но этим интересно заниматься, когда солнце начинает клониться к вечеру, а сердце сильнее бьется в ожидании того мига, когда темнота обрушится
Пока же… Я никогда не был сентиментальным – чужая кровь не жгла мне кожу. Но Аранар был прав, играть судьбами детей не стоит. Да и Сомей совсем зарвался. Не против Виджара он выступил, украв мальчишку, – против меня.
Позвать Хартиша я не успел, он сам тенью скользнул в чуть приоткрытую дверь, остановился, сделав шаг.
Улыбаться я давно разучился, но если бы умел, получил бы хороший повод. Вся его поза, с чуть сгорбленной спиной и усталым взглядом, говорила о старческой немощи, вводя в заблуждение любого, но не меня. Половина схваток из тех, которые проходили на закрытом для всех плацу, оставались за ним.
– Прикажи оседлать дархана.
– Ваш любимец ждет вас, канн.
Он попытался поклониться, но сдержанно схватился за поясницу, продолжая представление. Я не возражал. Он был загадкой для всех и в какой-то мере для меня. С этой я не торопился расставаться, мне нравилось наблюдать за ним, не делая выводов, позволяя ему исполнять свою роль. Рано или поздно, но все те мелкие детали, которых достаточно набралось за полсотни лет его службы мне, должны были сложиться в ясную и четкую картинку. И тогда я узнаю, зачем тот воин вошел на террасу в час проклятия и оставался со мной до самого рассвета, пытаясь усмирить мою ярость и облегчить боль.
– Я к воздушным.
Хартиш кивнул и с лукавством в глазах, которое так шло его немолодому лицу, уточнил:
– Гарнизон поднимать?
Я сделал вид, что задумался, радуясь тому, что хоть с кем-то могу позволить себе быть живым, и качнул головой:
– Давай начнем с моей четверки. Если их не хватит…
Заканчивать смысла не было, о моих телохранителях шла такая молва, что одно упоминание их имен заставляло остальных князей яриться.
Двое ансаиров из моего собственного клана, но с примесью человеческой крови. И у обоих редкий дар убивать не приближаясь.
Вторая пара была еще более невероятна для князя проклятых – огненные воплощенные, кугуары, давшие мне полную клятву верности. Никто, кроме меня и Хартиша, не знал, откуда они у меня, я же делиться этими сведениями не торопился. Как и Аранар, который подарил мне своих воинов после того, как спас.
Но самым удивительным было не это. Все четверо довольно быстро научились не только слаженно сражаться, используя свои способности, но и понимать друг друга.
Не скажу, что с тех пор, как это случилось, меня стали любить больше.
Застегнув поданную слугой перевязь и закрепив меч, я по винтовой лестнице, к которой вел потайной ход из моего кабинета, поднялся на площадку
Оседланный пустынный дархан, которого я назвал Искролетом за оранжево-алый окрас и невероятную даже для этого вида скорость полета, распластался на каменном ложе и чуть слышно урчал, греясь на солнце.
Услышав мои шаги, повернул морду, скользнул раздвоенным языком по протянутой к нему ладони. Я никогда не забывал про угощения для него. Тушка шкорда не могла его насытить, но всегда расценивалась им как лакомство.
– Поиграем? – Я ласково провел по коже ящера, наслаждаясь ощущением прохлады. Упругая, чуть шершавая и… освежающая.
Ответом мне стал тонкий свистящий звук.
За грядой гор их называли тварями. Всеядные, не отказывающие себе ни в свежем мясе, ни в падали, они не имели естественных врагов, уступая только людям, которые брали их хитростью. Разум у дархана, как у ребенка. Любопытство такое же.
Медлить я не стал. Ухватившись за луку второго седла (Харши догадался, что обратно я буду возвращаться не один), рывком бросил свое тело вверх. Пока Искролет поднимался и скользил к краю площадки, успел пристегнуть ноги к боковым креплениям.
Меня обдало волной возбуждения, когда ящер рухнул вниз, увлекая меня за собой. Он знал, как я люблю этот момент свободного падения, потому и распахнул крылья, когда его лапы уже почти коснулись выступов первого ряда крепостной стены.
Четверка телохранителей на более мелких серо-зеленых степных дарханах встретила меня над рекой, которая величественно несла свои воды, окружая крепость полукругом.
Мой ящер издал недовольную трель, но, повинуясь команде, влетел в центр квадрата.
Владения клана Ирдаков находились ближе к подножию Белых гор, за которыми лежали протянувшиеся на многие лары ледяные просторы. Здесь ветви деревьев все время склонялись под порывами ветра, а снежная крупа ложилась на яркую зелень и в начале лета. Сама же крепость, словно гнездо птицы, вросла в скальные складки.
Я не любил бывать у Сомея, мое тело требовало тепла, потому я и предпочитал жаркие безбрежные пустыни, песок, в котором утопала нога и от блеска которого влажная пелена застилала взгляд, странные картинки, возникавшие в колышущемся от зноя воздухе.
Жаль, но в этот раз мой визит был неизбежен. Нельзя сказать, что слова Аранара не оставили мне выбора, – я вполне мог забыть о них, и Виджар сам бы решал свои проблемы. Но я чувствовал, что пройдет немного времени, и я пожалею об этом, если поступлю так.
Наш путь был долог, но к полудню недовольная трель Искролета вывела меня из задумчивости, предупреждая, что мы приближаемся к цели. Он так же, как и я, недолюбливал воздушных.
Дархан одного из телохранителей резко спикировал вниз, вспугнув мелких птах, прятавшихся в кронах деревьев. Затем, раскрыв крылья, проплыл над огромным полем, заставив работавший на нем люд броситься на землю, взмыл вверх, ведя нас в сторону вершины.