Вопрос времени
Шрифт:
– Я пытался его вытащить до начала опыта, – сказал Тео. – Но никого не оказалось рядом.
Билл Маккарти встал с пола. Он оглянулся на круглое отверстие. Весь проем заполнило странным теплым светом, который как бы всасывал в себя все находившееся в комнате. Секунду Билл стоял в оцепенении, потом медленно двинулся с места, словно человек, увидевший вдалеке своего друга, шагнул в дыру и исчез внутри.
Эфир наполнился звуками и голосами.
– Он вошел в гробницу! – крикнул Гилкренски. – Билл,
– Энергия зашкаливает, – объявил компьютер. – Импульс вышел за предельные значения.
– Боже, вы посмотрите на эти цифры! Странно, что мы…
На экране замелькали помехи. Вместо голосов послышалось ровное шипение. Только цифры внизу продолжали отсчитывать время.
Гилкренски спросил:
– Билл?
– Камеры в усыпальнице царицы опять работают, – отозвался чей-то голос. – Но там никто не движется.
– Пошлите людей и проверьте, что с ним!
Тео включил быструю перемотку. Счетчик времени превратился в сплошную полосу, но картинка оставалась той же самой. Никаких движений. Гилкренски промотал минут десять, пока в комнате не появились двое людей, направивших ся к круглому отверстию в стене.
– Билл в порядке? – крикнул Гилкренски.
Один из техников повернулся лицом к камере.
– Что-то не пойму, – сказал он.
Гилкренски взорвался:
– Что вы не поймете? Идите туда и вытащите Билла!
У мужчины был недоуменный вид.
– В том-то и дело, сэр. Гробница пуста. Вся аппаратура словно растворилась в воздухе. И никаких следов мистера Маккарти. Он пропал!
Запись оборвалась, и на экране снова появилось лицо Марии.
– Мы обыскали всю пирамиду сверху донизу, – продолжал Гилкренски. – Спасатели проверили каждую трещину, каждую щель. Наружу вел только один выход, и там на каждом шагу стояли камеры. Он просто исчез внутри гробницы.
Джил Маккарти продолжала смотреть на экран, сгорбившись и прижав ко рту ладонь.
– О Боже! – выдохнула она. – Прости, Тео… я не могу!
Она вскочила с дивана и выбежала из комнаты.
На минуту наступило молчание. Потом «Минерва» спросила:
– Почему ты не сказал мисс Маккарти о временном сдвиге?
Гилкренски смотрел на дверь, за которой исчезла Джил.
– Потому что она реалист, как и ее отец, – ответил он. – Она бы в это не поверила. К тому же египтяне все равно не позволят мне вернуться в пирамиду и продолжить опыты… Честно говоря, я уже и сам себе почти не верю.
– Возможно, профессор Маккарти не умер, – напомнила «Минерва». – Полученные нами данные подтверждают теорию, согласно которой он просто переместился во времени по мосту Эйнштейна – Розена.
– После эксперимента я разговаривал со многими людьми, от египтологов до специалистов по квантовой физике, и все в один голос твердят, что это невозможно. Быть может, тело Билла действительно испарилось в той гробнице. Кто поверит человеку, который заявляет, что пирамида была построена для сворачивания пространственно-временной ткани? Никто!
– Но у тебя есть доказательства, – невозмутимо заметила «Минерва». – Модель самолета, которую сделал профессор Маккарти, обнаружили в Сахаре, и ее возраст насчитывает две тысячи лет. Она хранится в Каирском музее. А радиоактивный песок, который ты отправил в прошлое, постарел на целых четыре тысячелетия! Предоставь эти факты мисс Маккарти. Она ученый. Она поймет.
– Нет, Мария, – покачал головой Гилкренски. – Прежде всего она просто человек. И я тоже.
Он встал с дивана и направился к выходившим в сад дверям.
Джил сидела на скамейке под деревом и тихо всхлипывала. Гилкренски постоял рядом, не зная, что делать дальше, потом тоже сел.
– Мне очень жаль, Джил, – сказал он.
Джил Маккарти вытерла слезы тыльной стороной ладони.
– Все в порядке, Тео. Просто у меня немного сдали нервы.
– Я понимаю, – кивнул Гилкренски, и несколько минут они сидели молча, глядя на сад и болотистые земли, простиравшиеся до самого моря.
– Значит, это правда, – сказала она наконец. – Он погиб.
Гилкренски вспомнил, что «Минерва» говорила ему о доказательствах. Все равно это только глупая мечта. И ничего больше.
– Да, – отозвался Тео. – Он погиб.
– Всплеск энергии. Наверное, он уничтожил все, что было в помещении. Ты сказал, что аппаратура тоже исчезла?
– Верно. Это единственное логическое объяснение.
– Я его обожала, – продолжала она, по-детски хлюпая носом. – Хотя он больше любил Энджи. Она была его первым ребенком, Мак – единственным сыном. А я – так, просто Джил. Поэтому я из кожи вон лезла, чтобы ему понравиться. Я даже поступила в летную школу, лишь бы он меня заметил. Свою пилотскую лицензию я получила ради него, да и за Гордона вышла замуж только потому, что хотела его задобрить.
– Да, я знаю. Пилот из НАСА.
– Но кажется, это не сработало.
– Нет. Билл говорил мне, что вы расстались. Мне очень жаль.
– Тео, обними меня, пожалуйста.
Гилкренски прижал ее к себе, и она положила голову ему на плечо. Ее снова стали душить слезы. Он чувствовал их горячие капли на своей руке.
– Прости, Тео. У меня вправду плохо с нервами.
– Все в порядке. Ты отлично держишься.
– Как ты пережил смерть Марии?
– Боюсь, я ее так и не пережил. Вот почему я поместил ее образ в свою машину. Твой отец говорил, что я спятил. Он хотел, чтобы я принял свое горе, оплакал его и забыл. Но я не смог. Я все время думаю о ней. Наверное, мне пора остановиться.