Вопрос времени
Шрифт:
Она снова начала прикладываться к бутылке, и тут на сцене появился Милтон Хакер. Сначала она приняла его за одного из многочисленных лизоблюдов Джерри. Выглядел он довольно эффектно – симпатичный, стройный, немного отчужденный парень с холодным взглядом серых глаз и стального цвета волосами, точь-в-точь экранный злодей из «Найтрайдера» или «Воздушного волка», – но сначала она видела в нем только подручного Джерри. Как-то раз, отвозя ее в очередной бутик на Юнион-сквер, Хакер увидел у нее в руках транквилизаторы, выхватил пузырек и прочитал наклейку. «Такой красивой женщине, как вы, не нужны эти таблетки», –
Она стала кричать, даже драться. Буйная ссора едва не привела к аварии. А кончилось все тем, что она затихла у него в руках и рассказала обо всем. С мыса Мэрии он повернул на 101-е шоссе и отвез ее в свой номер в «Фэрмонте», где началась их тесная связь.
Элейн Гибб сбросила с плеч халат, нырнула в постель к Милтону и, прижавшись к нему всем телом, положила голову на грудь.
– Поговори со мной, – тихо попросила она.
Хакер долго молчал, глядя на лепной потолок и просеивая ее волосы сквозь пальцы.
– Я с ума схожу, когда думаю о том, как он тебя трогает, – произнес он наконец. – Или как ты просыпаешься в постели по утрам и видишь его, а не меня. Наверное, я веду себя, как мальчишка. Ты нужна мне каждую минуту.
Элейн поднялась на локтях и взглянула ему в лицо. Если бы они встретились раньше, много лет назад, когда оба были моложе…
– Подожди, Милт, – попросила она. – Осталось недолго.
Элейн раскинула руки. Ее груди коснулись его тела. Их губы слились в поцелуе.
– Скоро, – прошептала она. – Совсем скоро.
Сине-голубой вертолет завис над посадочной площадкой корабля, покачнулся в вихревом потоке и аккуратно сел на букву "Н".
Как только моторы стихли и винт остановился, Гилкренски отстегнул пояс безопасности, открыл дверцу и, прихватив «Минерву», направился вместе с Эр-Джеем Стивенсоном, Джил и Маком Маккарти к кучке людей, встречавших их за парапетом.
Смуглый коротышка в белой тенниске и голубой бейсболке протянул ему руку.
– Добро пожаловать на «Драко», доктор Гилкренски, – сказал он. – Я Джим Барроуз, капитан этого корабля, а это наши научные сотрудники: Дон Мерфи, морской геофизик, Сара Чэн, специалист по обработке информации, и Джим Пиггинс, ведущий ученый.
– Рад вас видеть, доктор Гилкренски. – Пиггинс пожал руку Тео. Это был тощий, как журавль, седой мужчина с живым и энергичным взглядом. – Мы много слышали о вас, сэр. С удовольствием окажем любую помощь.
– Спасибо, что разрешили мне воспользоваться кораблем, – поблагодарил Гилкренски. – Жаль прерывать вашу экспедицию, но у меня очень важное дело.
– Знаем, – улыбнулась Сара Чэн. – Мы все смотрим Си-эн-эн. Кстати, очень хорошо, что вы прилетели именно сегодня: «Драко» буквально несколько часов назад прошел над тем местом, которое вас интересует. Результаты сканирования лежат в нашей лаборатории, и вы можете на них взглянуть.
– Кстати, о Си-эн-эн. Кажется, у нас есть соседи, – заметил Пиггинс, кивнув на горизонт.
За кормой судна завис еще один вертолет; его задняя дверь была полуоткрыта. Солнце вспыхнуло на линзах видеокамеры.
– Они гоняются за мной с тех пор, как я сюда прилетел, – вздохнул Гилкренски. – Ладно, давайте посмотрим ваши карты.
Пиггинс отвел их в большую
– Перед тем, как вы позвонили, – начал ученый, – мы проводили гидролокационные исследования коралловых колоний возле мыса. «Драко» оборудован очень мощным сонаром с боковым обзором. Он использует звуковые волны, чтобы отображать строение дна.
– После этого мы собирались изучить кое-какие археологические находки возле Бимини, – добавила Сара Чэн. – Но поскольку аренда корабля стоит дорого, оборудование у нас всегда работает на полную катушку. Вот место, где мы находились вчерашней ночью, а вот район, который вас интересует, – на самом краю Черного плато.
Гилкренски проследил за ее пальцем и увидел небольшой квадрат, обведенный красными чернилами. Половина его была темно-серой, другая – густо-черной.
– Здесь очень глубоко, – пояснил Пиггинс. – Континентальный шельф резко обрывается вниз, и глубина падает с восьмисот метров до пяти тысяч и больше. Если обломки самолета упали в черную половину квадрата, вряд ли мы сможем их достать.
– Почему? – спросил Гилкренски.
– Потому что это ниже, чем предел допустимой глубины у нашей субмарины, – ответил Маккарти. – «Манта» рассчитана на погружения до тысячи метров. Чтобы спуститься глубже, нам придется обратиться в Океанографический институт за «Элвином» или попросить «Плонгер» у французов. А на это потребуется время.
Гилкренски склонился над картой, вглядываясь в черный квадрат.
– Картинку можно сделать более четкой? Я вижу очертания скал и впадин, но не могу различить никаких подробностей.
Пиггинс протянул ему увеличительное стекло.
– У военных есть новые лазерные системы, которые видят даже морские звезды на дне, – сказал он. – А нам приходится довольствоваться вот этим.
Рядом раздался тихий мелодичный звук. Гилкренски пододвинул к себе «Минерву» и откинул крышку компьютера.
– Простите, леди и джентльмены, – сказала Мария. – Но если сигнал от сонара поступает в цифровой форме, я могу детализировать изображение с помощью своей системы интерполяции.
Сара Чэн смотрела на «Минерву» с открытым ртом.
– Разумеется, – пробормотала она. – Какой формат вы предпочитаете?
Через полчаса «Драко» вышел на координаты, указанные спутником, и застыл на месте, поддерживая нужное положение с помощью системы двигателей, скоординированных компьютером.
Гилкренски и команда ученых собрались в лаборатории вокруг «Минервы», глядя, как машина пропускает через свою программу цифровой рельеф дна. Черно-серый квадрат, обрисованный на карте Сарой Чэн, стал обретать четкие очертания. Они различили край шельфа, резкий спуск в атлантическую бездну и пологий склон, восходивший в солнечные воды Карибского бассейна. А на самой границе света и тьмы проступило необычное угловатое пятно…