Вор должен сидеть
Шрифт:
– Да вы чего, обалдели?! – вспыхнул Денис, – ну, возбудили и возбудили, а по «сотке» зачем?! Думаете, в бега подамся?!
– Не знаю… Но не исключаю, что Вы предпримите определенные шаги, чтобы уйти от ответственности. Поэтому до предъявления обвинения Вы будете находиться в изоляторе. То есть трое суток…
– Поздравляем с новосельем, братишка, – один из вошедших достал из куртки удостоверение, – управление собственной безопасности. Майор Ванин. Давай сразу договоримся – без глупостей. Будь любезен, выложи все из карманов.
– Ствол есть? – поинтересовался второй.
– Нет…
Нельзя сказать, что Денис испугался. Скорее, растерялся, абсолютно не зная, как
– Вы забыли расписаться, Денис Сергеевич.
Казенно-вежливый тон следователя выводил Дениса из себя. Ну неужели не могли отписать жалобу следователю мужику? Хоть проще было бы разговаривать.
– Пушкин распишется, – огрызнулся Денис.
– Давайте только без хамства.
Денис встал со стула и принялся выкладывать из карманов свое имущество. Удостоверение, бумажник, ключи от квартиры и машины…
– Неслабо живут районные опера, – распотрошив бумажник, Ванин кинул на стол десяток новеньких, пахнущих краской стодолларовых купюр и ворох российских, – это тебе к дню милиции премию выдали?
– В автоматы выиграл. В метро.
– Везучий… «Девяносто девятую» тоже выиграл?
– Жена подарила.
– Мне б такую жену. Руки подними, везунчик.
Когда Денис выполнил команду, Ванин похлопал его по бокам, по карманам брюк и, убедившись, что там пусто, спросил:
– Машина где?
– Слева от входа. За углом…
Ванин смахнул вещи Дениса в пакет, удостоверение спрятал в карман.
– Татьяна Михайловна, актик в изоляторе составим… Ну, что, можно ехать или допрашивать будете?
– Разумеется, Дениса Сергеевича необходимо допросить.
Присаживайтесь, Денис Сергеевич. Вам нужен адвокат?
– Обойдусь, – буркнул Денис. Адвокат в данной ситуации ему действительно был не нужен.
Допрос занял минут пять. Денис воспользовался своим правом хранить молчание. Лучше взять паузу, чем ляпнуть что-нибудь сгоряча. Слово не воробей, из протокола не улетит.
– Кому из родственников сообщить о вашем задержании? – задала вопрос Татьяна Михайловна, убирая протокол допроса.
– Жене… И начальству. А то еще решат, что прогуливаю.
Ванин достал из кармана наручники.
– Не бойся, не сбегу, – грустно усмехнулся Денис.
– А мы на всякий случай… Вдруг передумаешь.
Психологический накат продолжался.
В коридоре они столкнулись с Самойловым, тащившим на плече гранатомет. Вадик в растерянности посторонился, уступая дорогу Денису в наручниках и его сопровождению.
На улице они сели в «Жигули», за рулем которых находился третий участник группы захвата. Дениса стиснули с двух сторон на заднем сидении, с трудом закрыв дверцы.
– Тачку твою перегоним на стоянку перед Управой. Выйдешь, заберешь. Если, конечно, выйдешь… Откуда бабки-то?
– Откуда и твоя шайба, – Денис кивнул на безымянный перст оперуполномоченного Ванина, украшенный тяжеловесной печаткой размером с пуговицу от пальто.
Ванин хмыкнул и глупых вопросов больше не задавал. Оставшийся путь УСБэшники [8] вновь обсуждали игру «Зенита». Денис анализировал ситуацию и прикидывал перспективы.
«Интересно, Угаров знал? Вряд ли, иначе предупредил бы… Так, успокойся и не делай резких движений… Ежу понятно, что дело не в материале и не в пьянице Рогозине. Это не более, чем формальный повод. И никто меня
8
УСБ – управление собственной безопасности
Из ментуры, конечно, выпрут, к попу не ходи. Задним числом не получится, преступление связано с работой в органах. Что ж, пойдем в охранный бизнес. Предложений хоть отбавляй. Впрочем, если вменить укрывательство не получится, почему выпрут? А выпрут, можно восстановиться по суду…
Плохо, родители расстроятся, особенно мать. Они ведь ничего не знают. Уверены, что материальные блага достались исключительно от государевых щедрот. А Юлька, интересно, расстроится? Не знаю…
Так, задача номер один – соскочить с «укрывательской» статьи. Просто не признаваться – маловато. Вменят, раз уж начали. Рогозина на протокол еще не допрашивали, допросят или завтра или сегодня. Значит, и не предупреждали об ответственности за дачу ложных показаний… И до допроса он безболезненно может отказаться от своих слов… Сказать, например, что пошутил… Только, кто ему это объяснит? И кто наставит на путь истинный? До завтрашнего утра… Адвокат? Я от него отказался. Угаров? А оно ему надо? Он говорил, сам на волоске висит… Да и как ему передать? В камере телефона нет… Успеть до утра… Черт! После допроса Рогозину просто не дадут отказаться от своих слов…
Судя по маршруту, Дениса везли не в районный изолятор, а на Захарьевскую, в городской, расположенный сразу за Большим домом. Это и понятно, в районе все свои, любую помощь окажут. Да, так и есть, приехали. Странно, машина притормозила напротив центрального подъезда, а не возле дверей изолятора. Еще один укол. Проведем по Главку с помпой, чтоб другие видели и мотали на ус.
Поднялись по широкой парадной лестнице с картинами. Навстречу спускался знакомый опер, который приветливо кивнул Денису, вероятно, не заметив наручников. Денис кивнул в ответ. Непередаваемые чувства. Свой среди своих… Больше знакомых лиц на светлом пути до дверей изолятора не попалось.
Оформлял Дениса в камеру старый седой прапор в милицейской форме, давно заслуживший почетный отдых и пенсию. За долгие годы работы в изоляторе через его заботливые руки прошли сотни самых разных типов, и никакого удивления по поводу задержания своего сотрудника у не него возникло. Здесь, в изоляторе, все равны… Денис сразу понял, что договариваться о чем-либо с ним абсолютно бесполезно. Прапор не стремился на пенсию. Здесь был его настоящий дом, которым он дорожил.
Когда он, затягиваясь дешевой сигаретой без фильтра, читал постановление, в глазах промелькнуло сочувствие. «Укрывательство», выражаясь блатным языком, авторитетная статья для опера. Можно сказать, профессиональная. И человек умный понимает, что не по злому умыслу мужики «жмут» заявления, а в силу причуд системы. И прапор, конечно, тоже это понимал. Ну, не повезло тебе сегодня, на твоем месте мог оказаться любой.