Вор должен сидеть
Шрифт:
Уголовное дело на Дениса прекратили. За отсутствием события преступления. На первом же допросе жалобщик Рогозин неожиданно заявил, что, действительно, упал. А жалобу написал, будучи обиженным на правоохранительную систему в целом и на медицинский вытрезвитель в частности. И, вообще, я больной на голову человек, отстаньте за Бога ради. Ни вежливый следователь Татьяна Михайловна, ни грубые ребята из управления собственной безопасности повлиять на его показания не смогли. Рогозин стоял насмерть, как Галилей перед инквизицией. Словно загипнотизированный…
Гипнотизера
А еще через месяц скинули генерала. И те, кто при нем был в опале, теперь сел на коня. В том числе и Неволин Денис Сергеевич…
Танцовщиц на шестах сменила поп-звезда местного разлива, иногда мелькающая на голубых экранах. Сердечно поблагодарив за приглашение, звезда заметалась с микрофоном по сцене, периодически не попадая артикуляцией в фонограмму. Видимо, перед выступлением промочила горло. Либо забыла слова. Впрочем, на это никто не обращал внимания. Громко, да и ладно.
Денис, забрав с собой бокал с недопитым пивом, спустился вниз, к выходу. Общаться ни с кем не хотелось, к тому же в зале становилось довольно душно, он решил немного подышать свежим воздухом. Вышибала услужливо открыл массивные двери, украшенные чугунными трезубцами.
На улице, прислонившись к колонне, кто-то сидел на мраморном полу. «Нищий, наверно», – подумал Денис, подходя поближе. Обязательное сопровождение банкетно-массовых мероприятий.
Это был Семага. Неволин не сразу узнал участкового. Вернее, бывшего участкового. В феврале его все-таки выперли за пьянку. Напившись в очередной раз, он залез в отделенческий УАЗ, желая прокатиться с мигалочкой. Прокатился неудачно, смяв две легковушки, припаркованные на проспекте. С хозяевами начальство кое-как договорилось, ущерб возместило, но Семагу в трехдневный срок рассчитали. Уволившись, тот запил еще сильнее, никуда не устроился, а через некоторое время пропал из виду.
Сейчас он похудел на килограмм двадцать и походил на старое, сморщенное яблоко. Спал, опустив давно не стриженую голову на грудь. Рядом валялась пустая поллитровка. Вряд ли он был приглашен в «Посейдон» в качестве ветерана министерства внутренних дел. Вряд ли он завтра вспомнит, каким образом оказался здесь в столь неромантическом виде.
– Леха, – Денис потряс бывшего участкового за плечо.
Тот открыл веки и лениво поднял голову. Плохо сфокусированным взглядом пытался различить разбудившего его человека. Наконец, различил и кисло улыбнулся.
– Денис… Здоро… во. Я тут, вот… Бля, – он протянул руку для пожатия. Слова давались Семаге с трудом, что и понятно.
– Ты совсем, что ли, Леха? – Денис пожал грязную ладонь Семаги.
– У те… Закурить нету?
– Давай, вставай, – Денис принялся тормошить участкового, – охренел?
Простудишься. Чего ты, парень, тормоза потерял?…
Семага попытался подняться, но тут же срыгнул, испачкав куртку зловонной коричневой жижей…
Из «Посейдона» выскочил вышибала, вероятно, заметивший происходящее.
– Уже принесло гопоту поганую. Вы не беспокойтесь, – вышибала обратился к Денису, – сейчас
Он с силой поддал Семаге ботинком по пояснице, отчего тот только поморщился. Алкогольная анестезия.
– Вставай, урод! Пошел отсюда, хронь!
– Не надо, я разберусь, – остановил вышибалу Денис, – помоги его на скамейку посадить.
Они с трудом оторвали Семагу от мрамора и усадили на декоративную мраморную скамью рядом с колоннадой. Экс-участковый тут же завалился на бок и захрапел. Вышибала вернулся в «Посейдон», матерясь и вытирая руки платком. Денис достал трубку и позвонил в дежурную часть своего бывшего отдела, попросив прислать машину. Дежурный ответил, что машина на заявке и на обратном пути заедет.
Денис решил дождаться ее во избежание эксцессов и присел рядом с Семагой. Довольно быстро замерз без куртки. К тому же заморосил холодный октябрьский дождь. Но возвращаться в теплый клуб почему-то не хотелось. На крыльцо вывалились человек шесть и смешили друг друга анекдотами о террористах, разбомбивших Манхеттен. Наверно, гостям тоже стало жарко. Денис различил голос пьяный голос Литвиненко и поросячий смех Котова.
Минут через десять после звонка на подступах к ночному клубу показались фары отделенческого УАЗика. Заметив лазейку, водитель ювелирно пробрался сквозь строй машин гостей и затормозил напротив скамейки.
Из передней двери вышел Блохин. Вероятно, дежурил в вечер по отделу и сейчас возвращался с заявки. Водитель, не заглушив двигатель, выскочил следом.
– Что тут у тебя? – Иван находился в откровенно плохом настроении.
– Семага напился… Надо домой закинуть. Он тут рядом живет, – Денис поднялся со скамейки, оставив на ней бокал с пивом.
– С вами гудел?
– Нет… Я вышел, он тут… Давайте, погрузим.
Водитель, крепкий парень, накачавший мускулы в ходе постоянных упражнений по поднятию пьяных тяжестей, легко оторвал Семагу от скамейки и затолкал на заднее сидение машины, словно мешок с картошкой.
Пока он размещал участкового, Блохин мрачно кивнул на толпу возле дверей «Посейдона», к которой присоединилась еще пара братков.
– Веселитесь?… Во, налетело, спонсорье… Лунохода, нет, случайно? Главаря фирмы… А там кто, Литвиненко, никак? Хорошая тусовка, не поймешь, где менты, где бандиты. Что, нравится компания?
Денис не ответил, потому что отвечать своему подчиненному было нечего.
– Взвод бы СОБРа сюда, – зло продолжал Блохин, – да вдоль стен всех раскорячить, как осьминогов…
Потом перевел взгляд на фасад здания и прочел название клуба.
– «Посейдон»… Надо же, как обозвали. А, по мне, как была «Устрица», так и осталась. Голубая… Одни пидо…
У Блохина задергался глаз, верный признак, что он раздражен.
– Ну, что? Едем? – Ваня обернулся к водителю.
– Сейчас, брезент привяжу. Порвался.
УАЗ доживал свой автомобильный век, полностью выработав моторесурс еще пять назад. Но на пенсию его не отправляли, ждали, когда развалится на запчасти сам, где-нибудь по дороге.