Вор должен сидеть
Шрифт:
– Беги!!! Генка!!! Беги!!!..
Денис очнулся, увидел тревожное лицо матери.
– Мама… Мне холодно.
– Господи, сынок… Ты же горишь весь… Выпей водички. Я здесь…
Сон плохой увидел, да? Ничего, все хорошо будет. Выпей, выпей.
Денис вытер одеялом мокрое лицо, взял протянутую кружку, сделал несколько глотков.
– Я что, кричал?
– Нет… Стонал. Что тебе снилось, сынок?
– Не помню… Заблудился, кажется…
В девять утра Денис с трудом поднялся с кровати. Сон, несмотря, на кошмары, все же принес облегчение. Температура спала, но появилась ужасная слабость и апатия. Мать сварила
– Да зачем тебе сейчас звонить? Еле ходишь, – беззлобно заворчала мать, – лучше еще кашки скушай…
Денис набрал номер Угарова.
– Слушаю.
– Привет, – не столько сказал, сколько прошептал Денис, – это я… Как прошло?
– Ты где сейчас? – Андрей, похоже, был раздражен.
– Дома… Приболел…
– Нормально прошло… Почти. Ты извини, я сейчас говорить не могу. Перезвоню. О'кей?
– Хорошо… Буду ждать.
Денис включил телевизор, через минуту начнутся новости на местном канале. Вряд ли, конечно, что сообщат, но вдруг?
Не сообщили. Весь блок посвятили визиту какого-то африканского королька и его экскурсионной программе. Затем обрадовали прогнозом погоды, не предвещавшим ничего, кроме мокрого снега и гололеда, и напоследок пожелали удачного дня. Радио, обычно более оперативно реагирующее на события, тоже по поводу покушения на Касатонова ничего в эфир не поведало.
Оставалось только ждать. В полдень раздался звонок мобильника, предусмотрительно переключенного с вибрации на мелодию гимна России.
– Алло… Дениска? Это Генка…
Денис, несмотря на слабость, мгновенно соскочил с кровати.
– Гена?… Ты где?
– Тут, на новой хате… С Ольгой. Звоню, как договаривались. Ну что, взяли?
– Ген, я не знаю… С простудой свалился. Жду звонка от мужиков. Ты сам расскажи, как прошло.
– По-моему, конкретно прокатило. Я все, как велено, сделал. Мужик из квартиры в четверть девятого выполз. С двумя цириками. [14] Я отсигналил и сразу валить. На проспекте тачку поймал и сюда. Чуть оклемался, коньячку дернул для успокоения и тебе позвонил.
14
Цирики (жарг.) – охранники.
– А взрыв то был?
– Нет… Я б услышал. Боюсь, ваших срисовать могли… Фрол братан осторожный, рисковать не будет.
– Погоди, бомбу закладывали?
– Конечно. Я ж на шухере стоял.
– Это ничего не значит. Ты ж в подъезде не был. Могли проверяться.
– Мне-то чего делать?
– Сиди дома и никуда не высовывайся. Трубку не снимай. Я позвоню условным сигналом. Два звонка, после отбой, затем звонок.
– Понял… Поправляйся.
– Спасибо, – Денис нажал кнопочку.
Да, проверяться могли… Запросто. Деньги за Касатонова, скорей всего, заплачены немалые, отрабатывать надо на совесть. Совесть… Интересная игра слов. Угаров, правда, сказал, что все нормально. Почти. А что значит, почти?…
Андрей вышел на связь только под вечер. Сказал, что завтра утром заскочит и все расскажет. Поинтересовался, не отзванивался ли Генка? Попросил еще раз связаться с ним и уточнить, узнал ли он человека, ставившего бомбу? «Да, заряд был… Пластит. Если б рвануло, дом
Андрей выполнил просьбу Угарова. Генка не узнал человека. Он и видел то его мельком, когда тот подходил к подъезду и когда возвращался обратно.
Никакой информации в вечерних новостях не проскочило. Денис, лежа на диване, щелкал пультом по всем каналам, но о предотвращенном взрыве никто не упомянул. Странно, случай довольно нестандартный. Особенно в период всеобщей борьбы с терроризмом.
Самочувствие несколько улучшилось, хотя температура и держалась на черточке «тридцать семь», кашель по-прежнему разрывал грудную клетку, а голова гудела от обилия выпитых пилюль. Но сил прибавляло осознание того, что у мужиков все вроде бы вышло. Ну, по крайней мере, не провалилось.
Около десяти позвонил обеспокоенный Котов. Узнав о болезни, пожелал выздоровления и поплакался на какие-то неприятности, связанные с одним из его магазинов. Скорей бы вы, Денис Сергеевич поправились… К нашему общему благу…
На ночь с Денисом, несмотря на протесты, остался отец, мама уехала отсыпаться. Юлька из Египта не звонила.
Спал Денис снова плохо, практически, совсем не спал. Несколько раз за ночь вставал с кровати, подходил к окну и подолгу смотрел во двор.
Андрей появился в одиннадцать утра. Сказал, что дома со вчерашнего дня еще не был и сейчас прикатил прямо из офиса. Офисом он называл свой отдел. Денис сварил кофе и принес чашки в гостиную.
– Ты не обращай внимания, – предупредил он Угарова, – я от таблеток малость тормознутый, так что если чего не пойму, переспрошу.
– Я сам тормознутый… Вторые сутки на ногах.
– Может, коньячку для бодрости?
– Давай. Грамм сто, не больше.
Денис достал из бара плоскую бутылку, стопку и поставил перед Андреем.
– В общем, так, – тот пригубил коньяка, – Фролова мы вчера хапнули.
– Ух, ты! – искренне поразился Денис, – неужели сам рвать хотел?
– Похоже… Минера, правда, засечь не смогли. Обидно. Он в подъезде сразу в подвал нырнул и бомбу снизу под решетку прицепил. Рожа в объектив не попала, так что его не опознать. Я рассчитывал, что Генка, может, узнает… Наш взрывник спустился осторожненько, игрушку осмотрел. Хитрая машинка. Я в технике не силен, понял с его слов одно – на месте не обезвредить. Умелец мастрячил. Можно только вывезти на полигон и рвануть.
Андрей допил коньяк и взял чашку с кофе.
– У тебя не курят?
– Кури, – Денис достал из бара пепельницу.
– То есть, усекаешь? – продолжил Угаров, затянувшись сигаретой, – кнопочку нажать, и все – нет дома. Если проколемся, боюсь даже представить, что будет… В общем, думали сначала все отменять. Эвакуировать жильцов и бомбу вывозить от греха подальше. Сам понимаешь, это не учебная тревога…
– Еще бы не понять. Где вы, кстати, сидели?
– В двух кварталах оттуда, в бытовке. Договорились с работягами. Но двор Касатоновский наши плотно держали. Каждый метр. Кто из тачек, кто с чердаков. Мышь не проскользнет. Короче, решили все отменять, но потом прикинули – пока Касатонов не выйдет, кнопку они не нажмут. А если шум поднимем, они его не сейчас, так через неделю хлопнут. – Это точно, – согласно кивнул Денис.