Ворон

Смолл Бертрис

— Морозов не будет, — ответил он.

— Ты уверен?

— Да, — усмехнулся он. — Как и Неста, я чувствителен к погоде. Несколько дней будет дождь, обещаю тебе.

— В таком случае, возможно, сегодня вечером, — сказала ему Уинн, — я начну свое путешествие во времени.

— Так скоро, дорогая? — В его синих глазах отразилось страдание.

— Мейдок, — сказала Уинн строгим тоном матери, урезонивающей непокорное дитя. — Ты хочешь, чтоб я перенеслась в прошлое, и вместе с тем не хочешь! Мне все равно! Я делаю это для тебя. Скажи мне

сейчас же, да или нет! И покончим с этим!

— Ты должна пойти на это, — наконец согласился он, — хотя боюсь твоего возвращения больше, чем ухода.

Уинн взяла его руку в свою.

— Я люблю тебя, Мейдок Пауиса. Для меня что сделано, то сделано.

Настоящее и будущее — вот что я люблю и к чему стремлюсь, но не прошлое, которое, кажется, так преследует тебя.

— Я молю, чтоб так и было, дорогая, — сказал он, сжимая ей руку.

— Хотя я должна это сделать сама, Мейдок, прошу тебя об одном, — мягко сказала Уинн.

— Все, что угодно, — поклялся он.

— Будь рядом, когда я проснусь, мой господин. Пусть твое дорогое лицо будет первым, что я увижу, открыв вновь глаза в этом мире.

— Я буду подле тебя, любовь моя! Клянусь тебе, — пообещал он, и Уинн поразилась, увидев в его прекрасных синих глазах слезы.

Уинн протянула руку и коснулась его лица, как могла успокаивая его.

Хотя прошлое ничего сейчас не значило для нее, ради их общего блага ей придется узнать правду о том, что было между ними в прошлом.

Ее беспокоила печаль, отразившаяся у него на лице. Что было такое ужасное, чего он боялся, что она узнает, и все же настаивал на этом?

— Поспешим домой, мой господин, а то я чувствую, что присутствие духа начинает изменять мне перед путешествием во времени, которое я тем не менее должна совершить!

Когда они вернулись в замок, Уинн так поцеловала Мейдока, что он сразу же понял, что это прощальный поцелуй. Он не смог оставаться в их покоях и поднялся в башню успокоиться. Меган приготовила хозяйке ванну, и Уинн быстро искупалась, надев после мягкий шелковый халат своего любимого цвета зеленой травы, подбитый таким же мягким кроличьим мехом. Меган было ведено налить хозяйке кубок сладкого вина. Уинн добавила в него травы, приготовленные Мейдоком.

— Отправляйся к моему хозяину, Меган, и передай, что я приняла его снотворную микстуру Когда проснусь, буду знать все. Напомни еще о его обещании мне. — Потом, подняв кубок, Уинн тотчас же осушила его.

Она вручила ей сосуд и легла на подушки.

Почти сразу же веки стали необычайно тяжелыми. Все ее существо, казалось, погружалось в бездну, но не успела она даже подумать о страхе, как заснула глубоким сном. У нее было ощущение, что она падает, падает, падает, но сейчас ее тело было невесомо. Она хотела открыть глаза, но не смогла. Не было ни звука. Казалось, она плывет в небытие. «Я хочу вспомнить, — отчаянно думала она. — Я должна знать, что связывает меня с тобой и одновременно разъединяет, Мейдок! Я должна знать!»

Внезапно над ней

прокричал ворон: «Вспомни! Вспомни!» Вокруг нее струился слабый розовато-лиловый туман, как куски разорванного шелкового газа, мешая ей разглядеть, где она. Потом неожиданно он рассеялся. Уинн очутилась в густом лесу. Чей-то голос звал ее, однако отвечала все же не она, или она? Она чувствовала, как убывает ее собственная жизненная сила, тогда как другая жизнь рвалась вперед, но ей не было страшно.

— Рианон! Рианон, где ты?

— Здесь, Анхарид. Ой, подойди и взгляни! Да подойди же!

Анхарид, наконец взглянув на старшую сестру, пришпорила коня и выехала на опушку темно-зеленого с золотом леса, где сидела верхом на своей лошади Рианон, всматриваясь напряженно в деревья.

— Что тебя так заинтересовало, что ты даже не отвечаешь мне? — Будучи моложе своей сестры, Анхарид всегда чувствовала себя старше, умнее и покровительствовала своей красивой сестре.

Рианон показала тонким пальцем.

Сапфирово-синие глаза посмотрели в том направлении, куда указала ее сестра. Спустя мгновение Анхарид разочарованно проговорила:

— Да ведь это всего-навсего отряд охотников Кимри. В них нет ничего особенного.

— Не во всех, глупая, — увещевала Рианон сестру. — Он! Пауел, принц Дифида. Разве он не самое красивое существо, которое ты видела в своей жизни?

Анхарид вновь взглянула в ту сторону и, не заметив ничего необычного, наморщила хорошенький носик.

— Он ведь Кимри, — повторила она, словно этого объяснения было достаточно для сестры.

— Ой, погляди! — воскликнула одурманенная Рианон. — Он танцует на кургане. Разве он не забавен, сестра?

— Он опьянел от меда, — уточнила Анхарид, — иначе он не осмелился бы сделать это. Кимри считают эти могильные холмы входом в подземное царство. Какие они глупые. Я слышала, что если они даже случайно ступят на те поросшие травой холмы, то навлекут на себя злые чары. Какие глупые!

— Пауел! — позвал один из охотников танцора. — Слезай с этого чертового холма! Ты что, хочешь накликать беду? Ты навлечешь на всех нас проклятье!

— Это всего лишь суеверная чепуха, — храбро рассмеялся Пауел. — Давай, Таран, присоединяйся ко мне! Или победоносный воин ста битв испугался духов?

— Я не боюсь духов, но и не настолько пьян, чтобы творить подобные глупости, — добродушно засмеялся Таран.

Из своего укрытия Рианон озорно сверкнула глазами и захихикала.

Повернувшись к младшей сестре, она сказала:

— Думаю, у красивого принца из Дифида нет должного уважения, Анхарид. Возможно, я смогу внушить его.

— Что ты собираешься делать, Рианон? — строго спросил Анхарид. — Кимри лучше избегать.

— Оставайся там, где стоишь, малышка. Поскольку я старшая, я отвечаю за тебя. Ты, однако, можешь понаблюдать за мной, — последовал веселый ответ Рианон, которая слегка пришпорила лошадь и выехала из укрытия в лесу на поляну, где собрались охотники.