Воронья Кость
Шрифт:
— Одним меньше, — прорычал Олаф и посмотрел на приоткрытую дверь. Задняя дверь, или потерна, как назвал её мальчик, использовалась для повседневного входа и выхода в храм, а большую дверь отворяли лишь при скоплении народа, чтобы позволить людям славить своего бога.
Он зашагал вперёд, но Берто, словно стрела, выпущенная из лука, вдруг пронёсся мимо и проскочил в дверной проём. Оттуда послышался тонкий визг, звуки борьбы и проклятия, Воронья Кость нырнул внутрь, пытаясь что-то разглядеть в полумраке. Он услышал шорох, почувствовал рядом движение воздуха и повернул голову, в этот момент раздался
На него обрушился удар, вся голова, до самой шеи, наполнилась грохотом, мир вокруг вспыхнул ярким светом. А затем он провалился в огромный чёрный колодец.
Мартин
Он знал, что за ним наблюдают, поэтому помнил о хороших манерах и улыбнулся маленькой девочке, чью куклу он чинил, не разжимая губ, чтобы она не закричала от испуга, увидев его гнилозубый рот. При этом он почувствовал себя как-то странно, и поэтому больше не улыбался.
В большом, ярко освещённом зале Хакона-ярла [18] , нынешнего правителя Норвегии, было шумно, хотя люди избегали лавки, где сидел Мартин, из-за его вида, и из-за того, что он священник. Мартин знал, что Хакон-ярл поссорился со своим господином, Харальдом Синезубым, королём данов. Рассказывали, что, когда Хакон посетил Данмарк, Синезубый навязал ему христианских священников. Ходят слухи, что, отплыв обратно, Хакон бросил их в море и заставил плыть домой, так что появляться в его доме с крестом на шее было опасно.
18
Хакон — Хакон Могучий (Хакон Сигурдсон, Хакон-ярл, также Хокон; др.-сканд. H'akon Sigurdsson, норв. Hakon Sigurdsson) (убит в 995) — сын Сигурда Хаконсона, хладирский ярл, фактический правитель Норвегии в 970—995 годах.
На самом деле, конечно же, всё это политика, размышлял про себя Мартин, теребя сломанные соломинки, которыми ноги куклы прикреплялись к её телу. Ныне Хакон-ярл управляет Норвегией самостоятельно, бросив вызов королю данов. Синезубый же, похоже, только и ждал этого, поэтому между ними скоро может начаться кровавая война, а жертвенный топор Эрика мог оказаться могущественным символом, силой, притягивающей воинов, а такую добычу Хакон просто не мог упустить.
Мысли об этом вызвали у Мартина ухмылку, и подошедшая рабыня поспешно швырнула ему мясо, хлеб и эль и тут же убежала.
Он протянул куклу девчушке, она несколько мгновений серьёзно смотрела на него, затем крепко прижала к себе игрушку.
— Ты очень уродливый, — сказала она, и человек, оказавшийся вдруг рядом, рассмеялся. Мартин обернулся, чтобы взглянуть на него, это движение отдалось болью в покалеченной ноге.
— Такова награда за твои труды, — сказал незнакомец, усаживаясь на лавку напротив. Мартин заметил его коричнево-зеленую рубаху, широкую открытую улыбку и копну тёмных волос. На зависть Мартину, тот был аккуратно подстрижен, борода завита, и кроме этого, улыбаясь, он демонстрировал отличные зубы. Злясь на себя, Мартин схватил большой кусок
— Я полагаю, короли более благодарны, чем дети, — проворчал он. Мартин узнал этого человека, и, хотя тот носил длинные волосы и бороду, он всё же являлся трэллем. А ещё он приходился Хакону другом, и всё что он говорил, могло исходить из уст самого ярла, а то что он услышит, то обязательно нашепчет господину на ухо.
— У тебя есть для меня новости, Тормод Карк? — спросил Мартин, впившись в мясо дёснами, в умышленно отталкивающей манере. Трэлль даже не поморщился.
— Королю кажется странным, что христианский священник проделал неблизкий путь из Хаммабурга, чтобы сообщить ему, где находится Кровавая секира Эрика, — желанный трофей для тех, кого ты называешь язычниками.
Это заявление прозвучало достаточно прямолинейно, словно удар мечом плашмя по деревянной скамье. Мартин бросил обсасывать кусок мяса, вытер пальцы и улыбнулся жирной, гнилозубой улыбкой.
— Я давным-давно ушёл из Хаммабурга, — сказал он, — и Хакону Сигурдсону известно это, я прибыл на торговом судне из Торридуна, что на севере королевства Альба, а до этого был на Оркнеях.
Он слегка наклонился вперёд и теперь Тормод Карк вздрогнул, чуть отпрянув назад, и прикоснулся к серебряному амулету на левом запястье, защите от злых чар. Мартин заметил это, но сдержал усмешку. Он растормошил всех шершней, которые охотились за Кровавой секирой Эрика, и сейчас ему нужен был тот, кто обладал самым большим жалом, чтобы удостовериться в том, что они с Господом будут вознаграждены за хитрость.
— Королева Ведьма вместе со своим последним сыном, — сказал он, — а ещё Олаф, сын Трюггви, а с ним и Орм Убийца Медведя из Обетного Братства. Все они — враги Хакона, и я заманил их вглубь пустошей Финнмарка в поисках топора, ему остаётся убить их и завладеть жертвенным топором. Всё что вам нужно сделать, — предоставить корабли и людей, которые будут охранять меня, пока я не отыщу жертвенный топор, что хранится в укромном месте, известном лишь мне. А затем вы убьёте всех, и мы вернёмся домой.
Тормод моргнул. Этот жалкий хромоногий человечек совсем не походил на христианских священников с выбритыми макушками, которых Хакон-ярл приказал швырнуть в море, хотя он утверждал, что он настоящий священник, и носил побитый крест. В нём было ещё что-то, — Хакон хоть и согласился дать корабли и воинов, но не рискнул встретиться и поговорить с маленьким священником лично, подозревая, что он — колдун, и даже его дыхание могло нести проклятие. Вполне возможно, зло подумал Тормод, один запах чего стоит.
Тормод, конечно же, указал Хакону, что даже если этот паршивый священник и в самом деле знает, где искать знаменитую секиру Эрика, он уже наплёл то же самое остальным. Хакон лишь улыбнулся; ведь это была игра королей, паутина, искусно сплетённая с той же целью, — добраться до центра и схватить добычу.
Хакон так и сказал, и Тормод поклонился, подумав про себя, что на самом деле самое сложное, — благополучно вернуться с добычей. Но, тем не менее, он промолчал и лишь улыбнулся, точно также, как сейчас улыбался священнику.