Восьмое Небо
Шрифт:
– Так точно, сэр, - Габерон козырнул грязной рукой, но остался стоять на прежнем месте, - А, вот еще что. Шму нашла это в груде хлама. Я просто подумал, что… В общем, может, эта тряпка вам еще дорога, как память.
В руках он держал кусок ткани, столь грязной, что лишь бледно-алый оттенок позволял отличить ее от брезента или парусины. Но Ринриетта приняла ее осторожно, словно это была королевская парча из гардероба самого Каледонийского Гунча.
– Мой старый китель.
– Треуголка не уцелела, но хоть что-то… - Габерон бросил внимательный взгляд на ее облачение, - Уж всяко лучше, чем то, во что ты одета
Ринриетта стащила с себя приталенный каледонийский сюртук и, скомкав, бросила на мостовую. Алый китель лег на плечи так мягко и естественно, словно был парусом, который долго лежал в трюме, но теперь вновь взвился на мачте. Ткань была мятой, выпачканной, зияла свежими прорехами, но, расправляя ее на плечах, Ринриетта с удивлением заметила, что испытывает облегчение. Может, мир и изменился, настолько, что отчасти накренился над пропастью, но теперь хотя бы одна его деталь была на привычном месте. А значит…
Ведьма выскочила на порог с ликующим криком, прижимая к себе что-то упирающееся, мохнатое и сердито бормочущее.
– Мистер Хнумр с нами! Я же говорила, ведьминские коты никогда не теряются!
– В таком случае тебе лучше уговорить его занять свое место на борту, - Ринриетта несколькими привычными движениями застегнула китель на уцелевшие пуговицы, - Потому что эта бадья покидает остров ровно через минуту.
Мистер Хнумр не выглядел существом, с нетерпением ждущим полета. Вцепившись в ведьму всеми лапами, он торопливо догрызал книжный переплет, усеивая ее рубашку бумажными обрывками. Увидев швертбот, высвобожденный из-под мусора и брезента, он сразу заподозрил неладное своим звериным чутьем и недовольно заворчал, явно протестуя.
– Глупый кот! – Корди тщетно пыталась усадить брыкающегося питомца в лодку, - Спасем твой хвост – и я дам тебе столько еды, сколько ты сможешь проглотить!
Силой водруженный на переднюю банку, вомбат негодующе заскрипел, вспушив шерсть на загривке и уже готовился закатить своей хозяйке настоящий скандал, но, неожиданно для всех, вдруг успокоился и даже замер на месте, в коричневых глазах появился голодный блеск. Корди не пришлось долго искать причину. Обернувшись, она увидела, на чем сосредоточено внимание ее питомца. На витрине бакалейной лавки. В поднявшейся толчее кто-то высадил стекло и теперь по мостовой были рассыпаны круги сыра, сахарные головы, грозди фруктов и заманчиво блестящие банки. Мистер Хнумр заворожено облизал пасть розовым языком, сразу утратив всякий интерес к швертботу. Судя по лихорадочным движениям его хвоста, теперь он не помышлял о бегстве с острова. С точки зрения «ведьминского кота» бежать с острова, на котором все самые вкусные вещи мира попросту лежат на мостовой, было беспросветной глупостью.
Ринриетта сгребла его в охапку и бесцеремонно сунула под скамью. Туда же секундой позже отправился бочонок с гомункулом.
– Все на борт. Габби – следишь за гиком! Тренч, помоги Корди и Шму.
Габерон уже был в лодке, проверяя единственный парус. Корди устроилась на носу, прижав колени к груди. Тренч и Шму молча заняли переднюю банку. Все были молчаливы и старались лишний раз не поднимать головы, чтоб не увидеть охваченного заревом неба. Один лишь Мистер Хнумр что-то сердито лопотал, пытаясь вскарабкаться на борт, судя по всему,
Ринриетта сама перепрыгнула через борт и тут же оказалась сдавлена со всех сторон чужими коленями и локтями. О Роза, какая тесная скорлупа!..
– Готовы? «Малефакс», поднимай нас!..
Швертбот не шевельнулся. Ринриетта раздраженно ударила кулаком по борту.
– Вверх!
В небе над островом ей померещилось какое-то движение. Возможно, опускался еще один смятый, искореженный корабль или... Корди тонко вскрикнула и прижала ладони к вискам.
– Что с тобой?
– Он! – ведьма дрожащей рукой ткнула куда-то в зенит, - Вы что, не чувствуете? Это он!
Ринриетта поняла, про кого она говорит еще до того, как сама посмотрела на небо.
Из-за багровых облаков, обгоняя наваливающуюся на остров тьму, выходил «Аргест».
* * *
Он был еще страшнее, чем на магическом изображении, страшнее, чем самое ужасное порождение Марева. Груда раскаленной стали, вокруг которой гудел обожженный, смятый магическим натиском, воздух. Он еще сохранял сходство с кораблем – Ринриетта видела его заостренный нос, похожий на скрюченный палец демона и зазубренный, точно лезвие старого палаческого топора, киль. Но это был не корабль. Это был исполинский ком сгустившихся чар, клокочущий от переполняющей его мощи. По сравнению с ним даже двенадцати бальный шторм показался бы беспокойным весенним ветерком. И теперь «Аргест» пер вперед, не обращая внимания на воздушные течение и обломки кораблей, которые разлетались в стороны, соприкоснувшись с его чудовищной аурой.
– Невероятная концентрация чар, - потрясенно прошептал «Малефакс», - Виноват, прелестная капитанесса, вам повезло, что вы не видите в магическом спектре. Это похоже на… северное сияние, только в миллион раз ярче.
– Вверх! – отрывисто приказала она, - Уводи нас отсюда!
Швертбот стал нехотя набирать высоту. Для лодки столь почтенного возраста он двигался не так уж медленно, но Габерон все равно чертыхался под нос, тщетно ворочая гиком в попытке поймать нужный ветер.
– Такое ощущение, что от это дряни спасаются бегством даже ветра… Ну-ка держитесь, сейчас нас тряхнет.
И их тряхнуло. Испуганно завизжала вцепившаяся в Габерона Шму. Охнула Корди. Что-то забормотал Тренч. Швертбот вдруг швырнуло вверх с такой силой, что они чуть не вылетели из него, потом резко поволокло в сторону, прямиком сквозь бесформенные клочья черных облаков. Пытаясь выровнять лодку, Габерон сместился далеко в сторону, так что перегнулся за борт, паруса тревожно затрещали, едва выдерживая напор ветра.
– Чертов стаксель… Нам задувает с под-ветра, снижает тягу… Только бы не перевернуться…
Ринриетта ощутила, как внутренности превращаются в замороженных моллюсков со сплетенными щупальцами. Даже в спокойном небе она боялась садиться в одну шлюпку с Габероном, теперь же, когда они неслись на острие магической бури, посреди грохочущего, затянутым черным и багровым, небесного океана…
Она больше не видела ни «Аргеста», ни Ройал-Оука. Все это осталось где-то внизу и почти мгновенно пропало из виду, скрытое густеющими грязно-черными облаками.
– Мы ведь успеем? – едва слышно, сквозь ветер, крикнул Тренч.