Восьмой ангел
Шрифт:
Ему нужна ее программа об Арктиде. Зачем? Он знает, что с нимипроизошло там, на Сейв-Вэре. Откуда? Не от нее и не от Макса, это ясно. И не от Рощина. Рощин погиб. Тогда вариант остается один — от этих безумных членов тайного общества «Туле». Значит, именно они не хотят, чтобы ее программа вышла в свет.
Память услужливо нарисовала картину ее прибытия в Мурманск. Аэропорт, Машка, знакомство с мурманским ученым Владом Рощиным и известным этнографом Максимом Бартом…
—
И, словно отвечая на ее горькие мысли, тут же весело запиликала трубка мобильника. «Ничего на свете лучше нету», — радостно выводил телефон.
Макс! — Ольга схватила трубку. Этот звонок Барт установил персонально для себя, чтобы Ольга знала, что это звонит он.
— Макс! Привет! Где ты? Я уже заждалась! — запричитала она в микрофон, прикрывая рот ладонью, чтобы голос звучал как можно тише в звонкой пустоте бунгало.
— Оленок, я только что сел в Париже! — возник совсем рядом самый родной и любимый в мире голос. — Как ты? Я чертовски соскучился!
— Я тоже, мне без тебя плохо! — вырвалось у девушки.
— Что? — насторожился Барт. — Что-то случилось? Говори!
— Нет, милый, — Славина закусила губу, тут же отругав себя за несдержанность. Еще не хватало, чтобы Макс переживал за нее. Бросит все да и вернется, с него станется! И разобьется его главная мечта — побывать в тайной пещере этих проклятых догонов… — Все в порядке, просто… я не могу без тебя…
— Оленок, солнышко мое, потерпи немножко, а? Скоро увидимся! Ты купалась? Загорала?
— Да, конечно, что мне еще делать?
— Умница! А еще есть и спать. Набираться сил. Отдыхать. Ты же помнишь, какие у нас с тобой грандиозные планы?
— Конечно… — Голос Ольги сорвался. — Макс, возвращайся быстрей. Пожалуйста…
— Я тебе привезу много подарков! Настоящих, африканских. Хочешь?
— Нет, — Ольга громко шмыгнула носом, прямо в трубку, не в силах сдерживать слезы. — Сам приезжай. Без всяких подарков.
— Ну, Оленок… — Макс, видно, почувствовал эти ее слезы и тоже расстроился. — Ты же мне обещала…
— Макс… — Девушка взяла себя в руки. — Прости. Не переживай за меня. Это я так… Сейчас высплюсь, утром пойду на море. Просто… Просто я очень тебя люблю…
— Девочка моя… — Голос Барта тоже сорвался и повлажнел. — Помни, ничего дороже тебя в моей жизни нет. Ты — моя награда, мой талисман. Я люблю каждую твою ресничку, каждый вздох. Ты — мой воздух, мой свет…
— Макс, перестань, — всхлипнула Ольга, — я сейчас разревусь…
— Ну? — Барт ласково засмеялся. — Моя самая храбрая в мире девочка — и разревется? Не сметь! — шутливо прикрикнул он. — Вытри глаза и улыбнись. Ну?
— Улыбаюсь…
— Умница! Целую тебя, моя родная. Сейчас понесусь в другой аэропорт,
— Ладно, — покорно согласилась девушка. — Буду ждать. Целую тебя и очень люблю.
— Спокойной ночи, любимая!
Ольга отключила телефон и тихонько вздохнула. Разговор с Максом и разбередил, и успокоил. Страх от недавней встречи со зловещим Андре отодвинулся куда-то за плотно зашторенные окна, а сама комната, едва освещенная ночником, показалась уютной и безопасной.
В самом деле, что может ей тут угрожать? Ну не станет же этот француз насильно врываться в ее жилище? В конце концов, каждый номер оборудован тревожной кнопкой, о которой их отдельно предупредили при вселении в бунгало. Если что, в течение минуты примчится охрана… А утром он уедет, сам сказал. И все кончится. Она будет отдыхать, есть, спать, читать и ждать встречи с Максом.
Девушка облегченно вздохнула, вытянулась на кровати, прикрыла веки, представив рядом с собой Макса. Просто он спит. Если не открывать глаз, то иллюзия полная. Чуть-чуть фантазии, и можно даже услышать его дыхание. Размеренное, уверенное, глубокое. Она слышала это миллион раз, с тех пор, как они вместе. И всегда радовалась его крепкому спокойному сну. А можно еще представить, как он поворачивается во сне и шлепает рукой по одеялу, пытаясь найти ее, Ольгу. И так славно сопит при этом!
Девушка улыбнулась, поудобнее свернулась калачиком и задышала в такт с близким родным дыханием. Уже засыпая, протянула руку, на ощупь щелкнула кнопкой ночника. И в это момент ясно услышала тихий настойчивый стук.
Показалось? Стук повторился и теперь уже зазвучал прямо внутри головы набатным грозным эхом: тук-тук! Тук-тук-тук!
Андре! Ольга вскочила на кровати, поджала под себя мгновенно заледеневшие ноги, вжалась в мягкую спинку.
Ее нет! Чего колотить? Вот если еще раз постучит…
Тук-тук-тук-тук! — снова забарабанили в дверь.
Девушка широко открыла глаза и вдруг увидела пухлый солнечный луч, простреливающий край плотной шторы.
Утро? Уже? Значит, она спала, и этот страшный стук ей просто приснился? А этот француз — он уже уехал?
Ольга обрадовалась так, как не радовалась, кажется, ни разу в жизни. Разом горячо зашумело в голове, тело стало упругим и сильным. Девушка подскочила к окну, распахнула шторы, открыла жалюзи, потом фрамугу, запуская в сонное бунгало радость нового утра, свободного и спокойного.
Тук-тук-тук!
— Мадам, — ясно послышалось из открытого окна, — это посыльный. Вам письмо!
— Письмо? Какое письмо? — Ольга приветливо высунула голову в окно. — От кого?