Восьмой ангел
Шрифт:
— Земля — планета свободного выбора? — осторожно вспомнила Славина один из разговоров с кошкой. — И наша душа здесь проходит урок?
— Пожалуй. И мы ежесекундно сами создаем то, на чем позволяем концентрироваться нашему вниманию. Обращаемся к несовершенству, его и творим. Устремляемся к любви — порождаем любовь. Подобное к подобному, слышала?
— Но ведь зло существует? Значит, как все сущее, оно тоже творение Бога? При чем же тогда люди? Или так удобнее: все хорошее — от Бога, а в плохом — сами виноваты?
—
— А разве нет?
— В том, что ты на скалу наскочила, тоже Бог виноват? Или ты сама так решила? Нет, дитя мое, всю пакость и гадость создали мы сами. И нечего на зеркало пенять… Жертвой себя ощущать легко, а иногда даже приятно. Типа: страдания облагораживают. Только… Все мы тут по собственной воле. Никто силком нас на Землю не сплавлял. Здесь не колония строгого режима. Потому и право выбора нам дано. И пользуемся мы им ежесекундно. Мир плох? Жесток, угрюм и неприветен? Не спорю. Так изменяй его! Трудись! Только начни с себя. Иначе ничегошеньки не выйдет… Со свиным рылом в калашный ряд вход воспрещен.
Ольге снова стало не по себе. Отец Павел повторял то, что пыталась внушить ей кошка. Несколько другими словами, но суть, суть была той же! Она снова сходит с ума? Или…
— Странно, что за такую богохульную ересь вас на костре не сожгли, а всего лишь сана лишили… — Славина снова попыталась пошутить, надеясь, что на сей раз собеседник примет ее тон, и разговор сразу станет легким и необременительным. И голова перестанет разрываться от разбушевавшихся мыслей, ни одну из которых невозможно было остановить, чтобы хотя бы понять, где у нее начало, а где — конец.
— Господь уберег, — спокойно ответил отец Павел. И действительно, словно уловив состояние девушки, сменил тон. — Узнаешь?
Фары осветили крутолобую скалу с чахлой березкой в темной расселине. То самое место, где Ольга решила проверить свое предназначение. Проверила.
— Батюшка, а скажите, моя судьба, судьба каждого из нас, она в руках Бога? Или все же в наших? — Ольге, наконец, удалось приостановить одну из мыслей, и теперь она попыталась вслух ее сформулировать. — Да, я решила вчера проверить, разобьюсь или нет. Выжила. Значит, я для чего-то нужна на этой земле?
— Может, для того, чтобы я с тобой повстречался и в Мурманск сейчас ехал… — священник грустно усмехнулся. — Ведь ты сама говорила, что произошло чудо. Метр влево, метр вправо, и никуда бы мы с тобой сейчас не спешили, а отпевал бы я рабу Божью Ольгу в своей церкви…
— Но если чудо свершилось, значит…
— Это кому-нибудь нужно, — закончил фразу отец Павел. — Уже хорошо, что ты об этом думаешь, значит, ищешь истину, значит, уже стоишь на пути к Богу.
— Я? Да нет, причем тут Бог?
— Разве не
— Постойте, батюшка, — Ольга сжала виски, пытаясь сопоставить две эти знакомые фразы. — Разве это об одном и том же? Разве меч — это не кара вероотступников?
— Еще одно заблуждение, — грустно улыбнулся собеседник. — Иисус призывал искать истину, а меч он принес, чтобы помочь людям отделить праведное знание от ложного, то есть обрести ту же истину. И еще одна, знакомая тебе фраза: «Просите и получите».
— И это — о знаниях?
— Ну не о пироге же с капустой!
— То есть и Бог, и Христос призывали искать знание? А как же: «Кто умножает познания, умножает скорбь»?
— Так всему свое время, дитя мое, время обнимать, и время уклоняться от объятий. Время разбрасывать камни, и время их собирать… Камни веры, то есть ее семена, были разбросаны, сейчас время их собирать.
— Зачем?
— Чтобы отыскать частичку Бога в себе, чтобы соединиться со своей божественной сутью.
— То есть… Но мне о том же самом тоже говорила кошка…
— Кошки — умнейшие создания. Вот мой Пушок…
— Мяу! — раздалось неожиданно сзади.
— Что? — Ольга и священник от неожиданности одновременно повернули головы назад. Машина тяжело вильнула.
— Спаси и помилуй! — водитель выровнял «Волгу». — Показалось, что ли?
— Нет, не показалось. — Славина уже вытягивала из-за спинки сиденья ушастое животное, которое помогало ей всеми четырьмя лапами. — А вы говорили — спрятался, обиделся, что без него едем.
— Пушок, каналья такая, — рассердился хозяин, — зачем с нами увязался? И когда прошмыгнуть успел? Надежда завтра с ума сойдет, тебя дома не обнаружив! Ну что с ним делать? — обернулся отец Павел к Ольге. — Не возвращаться же!
Ольга молча поглаживала замершую на коленях кошку, не зная, что ответить.
— Что, придется нам втроем путешествовать? — священник легонько и ласково шлепнул кота. — Только учти. В Мурманске из машины тебя не выпущу! Ни на секунду!
Пушок довольно мурлыкнул, полностью соглашаясь с озвученным приговором.
Некоторое время в автомобиле было тихо. За окнами царствовала все та же стылая темень, дорога петляла по холмам, среди черных, маслянисто блестевших в свете фар скальных срезов, на низком небе не светилась ни одна звездочка. Мрачно, уныло, однообразно…
— Батюшка, — решилась нарушить тишину Ольга, — а вы до всех этих истин сами дошли?
— Я — монах, Олюшка, чем занимать одинокие часы? Чтением да раздумьями. А сам ли дошел? Не знаю. Вопросы, вопросы меня мучили! Вот я и обратился к Богу, чтобы укрепил в вере и помог постичь истину. Долго молился, долго просил, пока в своем сердце не нашел эти ответы. И осмелился в них поверить.