Восстание

Вебер Дэвид Марк

Мириам задумчиво курила сигарету.

– Возможно, это так. Но если Дитер не готов полностью отказаться от идеи слияния с Орионским Ханством, у нас могут возникнуть проблемы, потому что Пограничным Мирам эта мысль не по душе. Они страстно привержены идее сохранения Федерации, но при этом ни за что не откажутся от самоуправления и не видят ни малейшего противоречия между своей автономией и федеральной системой.

– Планеты, входящие в состав Федерации, всегда имели местное самоуправление…

– Может, это и так, но теперь все сложнее. Пограничные Миры уже не кучка разрозненных планет. Успешно защитив себя, мы обрели национальное самосознание, а организованное Ианом временное правительство стало форумом

всех Пограничных Миров. Ты, наверное, слышал, что нас частенько называют Федерацией Пограничных Миров… – Мириам, задумавшись, замолчала. – Какова ирония судьбы, не правда ли? – с горькой улыбкой продолжала она. – В присутствии Иана никто не упоминает «Федерацию Пограничных Миров»! Одно ее название привело бы его в неописуемую ярость! Он считает, что мы просто обороняем Пограничные Миры, которые спят и видят, как бы вернуться в состав Земной Федерации. А ведь он, пожалуй, единственный человек во всей Галактике, оказавшийся способным дать отпор мятежникам. – Мириам наклонилась вперед, и ее глаза засверкали отраженным светом лампы. – Однако своими военными и политическими мероприятиями он заложил основы новой нации. Теперь Земной Федерации придется учитывать права, интересы и даже предрассудки Пограничных Миров. В противном случае Дитер потерпит политическое фиаско. Кроме того, мне кажется, что мы это заслужили!

В голосе Мириам послышались явственные нотки гордости. Потом она замолчала, а Сандерс наконец решился перевести дух.

– Я с тобой полностью согласен, – негромко проговорил он. – Послевоенные астрографические реалии потребуют той или иной формы автономии Пограничных Миров внутри Земной Федерации. Однако скажу тебе прямо – потому что уже слишком хорошо тебя знаю, чтобы обманывать, – слияние обязательно состоится. О нем так долго говорили, что избиратели во Внутренних Мирах рассматривают его как символ победы. Дитеру, даже при большом желании, не отвертеться от слияния. Однако самоуправление в основном защитит Пограничные Миры от того, что им кажется неприемлемым. Я не сомневаюсь, что, окажись здесь наш общий друг, он нашел бы для слияния множество исторических прецедентов, возможно начиная с Британского Содружества Наций, созданного нашими предками. – При этих словах у Сандерса затуманился взгляд. – Знаешь, может, это и к лучшему. Слияние открывает широчайшие перспективы сотрудничества между разными видами живых существ. Возможно, за ним большое будущее. И все же многие политические объединения человечества останутся плодотворными. Республика Свободных Землян еще незрелая, а вот ваша Федерация Пограничных Миров вполне могла бы воплотить в себе все самое лучшее, что есть у Республики и у Земной Федерации. Особенно если вы постараетесь избежать совершенных нами ошибок.

Мириам в очередной раз убедилась в том, что до конца понять Сандерса невозможно. В его прозорливости было что-то почти сверхъестественное. Хотелось спросить у него, испытывает ли он какие-нибудь привязанности, есть ли у него что-нибудь особенно ему дорогое, но ей не удалось выдавить из себя этот вопрос.

– Кевин, а ты когда-нибудь был молодым? – вместо этого спросила она.

– Мириам! – Сандерс внезапно одарил ее невероятно ослепительной улыбкой и рассмеялся. – Если бы ты увидела меня, когда я был лейтенантом, ты бы просто меня не узнала!

***

– Смиррр-но!

Мужчины и женщины в штабной рубке «Нельсона» вытянулись, приветствуя вошедшего широкими шагами Тревейна.

– Вольно! Прошу садиться, – бросил он, направившись к своему месту во главе U-образного стола.

Все тут же расселись. Тревейн опустился в свое кресло и немедленно перешел к делу:

– Поздравляю всех с замечательными результатами, показанными в ходе учений. Даже коммодору Йошинаке было почти не к чему придраться. – (Раздались

сдавленные смешки.) – Я не прошу вас поздравлять от моего имени личный состав, потому что сам сделаю это в двадцать один ноль-ноль во время общего сеанса связи со всеми кораблями.

Тревейн на мгновение замолчал и окинул взглядом своих офицеров. В его штабе собрались лучшие специалисты из тридцать второй боевой группы и лучшие офицеры, служившие под началом Сергея Ортеги, в огне сражений сплотившиеся в единую команду. Он позволил себе еще раз оглядеть их одного за другим, словно разыскивая слабые звенья в цепи.

Соня Десай – ныне вице-адмирал – командовала второй боевой группой супермониторов. (Сам Тревейн сочетал пост главнокомандующего с должностью командира первой боевой группы супермониторов, а вице-адмирал Фредерик Шеспар командовал третьей.) Рядом с Соней сидел контр-адмирал Ремке, командующий линейными крейсерами и кораблями поддержки. Мысленно улыбнувшись, Тревейн подумал, что на этой должности Ремке чувствует себя как рыба в воде.

Рядом с Тревейном, как всегда, сидел Генджи Йошинака. Они стали еще ближе со второй битвы при Зефрейне и давно понимали друг друга без слов. Тревейн уговорил Йошинаку принять чин коммодора, согласившись оставить его начальником своего штаба, хотя на этой должности вполне хватило бы офицера в чине капитана.

По другую сторону от Тревейна сидел смуглый офицер с суровым выражением лица – адмирал Шеспар. До прибытия на Зефрейн второй боевой группы он был заместителем Сергея Ортеги. За ним – командир Хоакин Сандоваль-и-Бельгамбре, тоже бывший подчиненный Ортеги и один из немногих присутствующих коренной житель Пограничных Миров. Этот пилот космического истребителя, отличившийся в битве у Врат Пограничных Миров и в сражении с тангрийцами, обнаружил незаурядные способности к планированию боевых операций в качестве начальника оперативного отдела штаба командующего эскадрой авианосцев. Этим он и привлек к себе внимание Генджи Йошинаки.

Сандоваль захватил с собой своего начальника разведки – капитан-лейтенанта Лаврентия Кириленко, вызывавшего всеобщее восхищение. Хотя он и был совсем молод, но мрачное и загадочное выражение лица делало его, как написали бы в сентиментальном романе, «интерессантным». Он обладал сардоническим чувством юмора, но в его отношении к службе было что-то кристально чистое. Иногда он напоминал гроссмейстера, которого не интересует ничто, кроме шахмат на доске. Тревейн подозревал, что из Кириленко может получиться новый Кевин Сандерс. В этом случае огромная разница в возрасте была совершенно закономерной: одного Кевина Сандерса каждые сто лет Галактике вполне достаточно.

Напротив Тревейна сидел командир его флагманского корабля капитан Льюис Муджаби. Во многих отношениях этот уроженец одного из Дальних Миров был еще своеобразнее Сандоваля. Когда у большинства людей была лишь слегка смуглая кожа, Муджаби был так черен, что при особом освещении его кожа казалась почти фиолетовой. Его народ, переселившийся главным образом из Африки, в свое время осел на Кашиджи, планете, находящейся на внутренней границе пояса жидкой воды возле жаркой звезды класса F-2. Естественный отбор при небольшом участии генной инженерии не мог не повлиять на цвет кожи обитателей Кашиджи.

Самой тридцать второй боевой группой теперь командовала контр-адмирал Мария Ким, ранее капитан одного из кораблей. Еще один бывший капитан, Халид Хан, командовал боевой группой, ядро которой составляли мониторы, захваченные во время второй битвы при Зефрейне. (Два из этих мониторов были включены в состав третьей боевой группы под командованием Шеспара, чтобы компенсировать там недостаток кораблей.) Контр-адмирал Карл Стоунер, командовавший космическими авианосцами эскадры пограничной стражи адмирала Ортеги, занимал эту же должность и у Тревейна.