Восток
Шрифт:
– Я не умею читать ноты, – сказала я.
Медведь вздохнул. Затем повернулся и вышел из комнаты.
После его ухода я подошла к ящику, села рядом и вытащила стопку нот.
Нужно научиться нотной грамоте. Мне повезло: я нашла книгу, в которой объяснялось, какой знак соответствует какой ноте и дырке на флейте.
Медведь иногда заглядывал в зал для занятий музыкой, сидел и слушал, как я учусь, отчего мне становилось неловко. Но он никогда не сидел долго. Наверное, ему неприятно было слушать, как я искажаю до неузнаваемости те мелодии, которые он знает и любит.
Тем временем ночью все продолжалось, как и раньше. В первый
Когда свет погас (я настойчиво оставляла каждый вечер зажженную свечу или лампу – вдруг колдовство пропадет), я почувствовала, как мой гость лег в кровать и натянул одеяло. Мне послышался вздох – так вздыхает ребенок после того, как закончилась гроза, – вздох, говорящий, что снова все хорошо. Я почувствовала укол вины: в мое отсутствие в кровати, наверное, было так холодно и одиноко. Интересно, а рубашку он надел? Мне стали сниться сны про ночного гостя. Первый сон был очень приятный: как будто я проснулась утром и обнаружила, что рядом со мной спал белый медведь в ночной рубашке (которая волшебным образом растянулась до его размеров), и он сказал мне, что отвезет меня домой. Я забралась ему на спину, и мы поплыли по воздуху над землей к ферме моих родителей. Увидев ее, мы начали спускаться – слишком быстро, подумала я, но медведь сказал:
– Не бойся.
И мы мягко приземлились на поле среди подснежников.
Проснувшись утром по-настоящему, я ожидала увидеть рядом медведя, но в тусклом свете ламп из коридора увидела только пустоту.
Через некоторое время мне приснился еще один сон. В этом сне мне удалось зажечь одну из ламп. Когда я поднесла эту лампу к незнакомцу, то увидела, что его лицо было зеленым и покрытым чешуей, а когда он вдыхал и выдыхал, изо рта высовывался длинный змеиный язык. Я вскрикнула, существо открыло отвратительные желтые глаза. Оно раскрыло пасть и протянуло язык к моему лицу, я закричала и проснулась.
Было утро, мой гость уже ушел, но я содрогнулась. А что, если именно такое чудовище спало рядом со мной каждую ночь?
Должно быть, Туки и словом не обмолвился женщине про нашу встречу, потому что на следующее утро он снова пришел в комнату, где я его ждала.
Мы стали «играть» во вчерашнюю игру, называя друг другу новые слова. Я вовсе не была уверена, что когда-нибудь мы сможем вести настоящую беседу и я расспрошу его про белого медведя, но нужно было попытаться. Главное, не сидеть сложа руки.
Такое общение с Туки продолжалось несколько недель. Я все время боялась, что женщина узнает о происходящем и положит нашим встречам конец. Казалось, что Туки доверяет мне. Я ему нравилась, да и он становился мне симпатичен. Он напоминал ребенка: всегда был рад угодить и всегда ждал похвалы или ласки.
В этой комнате у нас закончились предметы, но перебираться в другую нам не хотелось. Тогда я стала использовать книжки, показывать на картинки и называть новые слова. Туки тяжело давалось учение, но он очень старался и уже запомнил некоторые слова: Роуз, привет, до свидания.
Его язык казался мне трудным, но кое-что я уже понимала. Я сделала маленький словарик, в который каждый вечер перед сном добавляла новые слова. Я прятала его в шкафу, в своем вещевом мешке.
Наконец я решила, что настало время поговорить о белом медведе. Готовясь к этому, я перерыла все книги в двух библиотеках и нашла
Когда мы начали игру в то утро, я невзначай взяла заготовленную книгу и начала ее листать. Сначала я показала на волка («sisu»), на бобра («majava»), на кролика («kaniini») и наконец перешла на страницу с медведем.
– Белый медведь, – объяснила я.
– Lumi karhu [16] , – повторил он и добавил: – Vaeltaa [17] . – И посмотрел на меня с непонятным выражением. Я подыскивала слова, чтобы расспросить о медведе. И тут поняла, что все слова, которые я знаю, – это предметы, а глаголов в моем словаре нет. Я рассердилась на себя, что так плохо подготовилась, и решила сперва узнать, какое из слов обозначает медведя.
– Lumi karhu? – спросила я. – Или vaeltaa?
16
Снежный медведь (фин.).
17
Бродить (фин.).
Он кивнул оба раза, поэтому я подумала, что это два разных обозначения медведя. Если бы я могла поднажать на Туки! Но он забеспокоился, и, чтобы отвлечь его, я стала показывать на других животных, и мы продолжили игру.
В следующий раз я принесла книгу с картами, которую я тоже нашла в библиотеке. Это было чудесное издание под названием География Птолемея, в котором были представлены подробные карты разных стран мира. Я слыхала о Птолемее [18] от отца. Это был древний грек, который первым начал рисовать карты. Я с болью подумала об отце. Как бы он оценил эту книгу!
18
Птолемей – древнегреческий астроном. Его перу принадлежит энциклопедия астрономических знаний древних. В трактате «География» дал сводку географических сведений античного мира.
Я открыла карту Норвегии и показала на то место, где была деревушка Андальсины.
– Роуз отсюда.
Он посмотрел и загадочно покачал головой.
– Туки откуда? – сказала я, пролистывая страницы атласа с вопросительным видом.
Он с улыбкой наблюдал, как мелькают страницы, а потом подошел и взял книгу, чтобы самому такое проделать. Он ликовал, когда страницы под пальцами зашелестели и каскадом посыпались вниз. Он проделывал это снова и снова – быстро, затем медленно. Вдруг его глаза что-то заметили, он остановился и перелистал страницы назад.
Улыбнувшись, он показал маленький рисунок рядом с картой далеких северных земель, лежащих за Полярным кругом. В книге эта земля называлась Ледяной. Мы называем ее Арктикой. На картинке, куда показывал Туки, были изображены высокие ледяные утесы среди заснеженных пустынь.
– Туки из Арктики? – спросила я. Он, не понимая, покачал головой.
– Туки из снежных земель? – Я сделала вид, будто дрожу от холода.
Он с радостью закивал, показывая, что тоже дрожит.
– Туки, – повторил он и снова показал на картинку. Тогда я показала ему на розу ветров в углу страницы.