Вожак
Шрифт:
— Все в порядке, — твердо произнесла Гончая, выдохнув две струйки черного дыма. — Тиль, продолжайте.
Тирриниэль, даже не обернувшись, кивнул. Одновременно с ним Тирраэль поднял вспыхнувшие таким же пламенем руки и что-то звучно крикнул.
Стрегон услышал лишь первые ноты сложного заклятия, после чего у него заложило уши, откуда-то взявшийся ветер больно резанул по глазам, под ногами ощутимо дрогнула земля, а переливающийся всеми оттенками зеленого портал внезапно разошелся в стороны и с оглушающим ревом полыхнул настоящим «Огнем жизни».
От обрушившейся на поляну магии,
Но эльфы не дрогнули и не отшатнулись, когда багровые языки с жадностью рванулись в их сторону. Они торопливо заканчивали сложный ритуал, искренне надеясь, что их стойкости хватит для его завершения. Белка, вокруг которой бушевал настоящий огненный смерч, до крови прикусила губу, чувствуя, как горячее пламя сжигает одежду и перевязь, плавит деревянные ножны и вольготно гуляет в волосах. Оно больше не хотело прятаться внутрь, не желало успокаиваться. Его невозможно было обуздать — только сломить и поспешно спрятать в своем теле, как прячут в шкатулку бесценную, но смертельно опасную драгоценность.
Гончая тихо скрипнула зубами, едва ли не впервые в жизни чувствуя, что ее резервов может не хватить. Такого даже она не ожидала: «Огонь жизни» ревел и метался, словно бешеный пес. Если бы не она, Тилю и Тиру с Элом пришлось бы туго. Они, конечно, умели обращаться с пламенем, но на защиту ушли бы время и силы, которые и так убывали с ужасающей скоростью. А без этого портал не удержать открытым. Без уз крови Таррэн не услышит и не поймет, что в его отсутствие на Лиаре случилась беда.
Мелисса, покосившись на мать, снова решительно качнулась вперед.
— Рано, — процедила Белка, отчаянно борясь с огнем. — Не лезь.
— Но, мама…
— Нет, я сказала!
И Милле, огорченно вздохнув, отступила, удовлетворившись тем, что потихоньку прибирала к рукам оставшиеся после матери искорки и не позволяла огню коснуться ни перевертышей, ни спрятавшихся среди палисандров эльфов, ни смертных.
Через какое-то время портал снова задрожал и расцвел еще одним, чудовищным по своей мощи огненным цветком. Но и теперь ему не удалось прикоснуться к живым: только дохнул неистовым жаром, ослепил, пощекотал волчьи усы, а потом разочарованно отступил, послушно устремляясь туда, где его ждали тонкие пальчики Белки. Там он сгустился, заплясал, закривлялся, заблестел, переливаясь то алыми, то зелеными всполохами. А потом неохотно притих, оставив после себя отчетливый запах гари, клубы черного дыма и проплешины выжженной до основания земли.
— Уф! — неслышно выдохнул Лакр, отерев мокрый лоб. — Еще бы немного…
— Заткнись! — свистящим шепотом велел Торос. — Ради всего святого заткнись, пока я не двинул тебе в морду!
Стрегон, вытерев невольно выступившие
В какой-то момент он стал настолько свирепым, что начал вырываться из раскаленного портала почти постоянно то с большей, то с меньшей интенсивностью. Будто играя, он слетал с оплавленных камней и устремлялся в сторону раскалившихся добела частей ключа. И с каждым разом все медленнее, неохотнее откатывался в сторону, словно и силы Белки уже были на исходе.
— Проклятье… — вдруг выдохнула она, в какой-то момент не сумев стряхнуть с рук бешено гудящее пламя.
В тот же миг Мелисса охнула и окуталась им с ног до головы. Белка, от души выругавшись, мгновенно протянула ладонь, забирая на себя все, что осталось, однако она не могла делать это бесконечно. Огонь мало-помалу, но все же подбирался к краю поляны, где его поджидали готовые ко всему перевертыши.
Свой первый всполох засмотревшийся на портал Лакр едва не пропустил. Если бы не удар лапой под колени, рыжему обожгло бы лицо, и он лишился бы изрядной доли шевелюры, но один из волков успел вовремя оттолкнуть разиню и бросил его на землю, закрывая собой.
Плохо было то, что за первым почти сразу появился второй алый язык, за ним — третий, четвертый… Братья вертелись, как ужи на сковородке, пытаясь избежать огненных струй, но в то же время забрать от них как можно больше разрушающей магии. Их немилосердно жгло, осыпало пеплом, их толкали с разных сторон юлой крутящиеся волки. Но, как ни странно, молчаливо взирающий сверху лес они все-таки отстояли. Не дали огню перекинуться на деревья.
— Еще! — хрипло велел Элиар, пошатываясь под чудовищным напором разбушевавшейся стихии. — Он почти открыт! Тир, готовьтесь! Тиль, давай!
Владыка Тирраэль срывающимся голосом прокричал последние слова заклятия и зажмурился от брызнувшего во все стороны, разбушевавшегося не на шутку огня. В тот же миг раскалившиеся ключи испустили целый сноп ослепительно ярких искр, Тирриниэль поспешно свел руки вместе, забирая на себя проснувшуюся мощь артефактов. От напора магии у него побелела кожа на лице, обгорели кончики волос, виски покрылись мелкими бисеринками пота, мгновенно высохшими под порывами горячего ветра. Но руки лихорадочно сплетали в воздухе непонятные узоры, а губы безостановочно шептали вычитанные в хрониках слова.
Стрегон невольно застонал, когда с рук эльфа сорвался изумрудный луч и с силой ударил в беснующееся марево портала. Казалось, само небо вскрикнуло, когда он пронзил завесу между мирами. На какой-то неимоверно долгий миг пропал в беззвездной черноте распахнувшего портала, а затем… вернулся, чтобы со всей мощи ударить по неразумным магам, вздумавшим подчинить себе силу богов.
Отдача была такой, что перевертышей отшвырнуло на палисандры. Братьев разметало в разные стороны. Тирраэль и Тиль, оказавшиеся ближе всего к эпицентру, со стоном опустились на колени, инстинктивно закрывая руками обожженные лица, а дрожащий от слабости Элиар тяжело осел на землю.