Возмездие
Шрифт:
— А я ему не жена, и он передо мной не отчитывается. Ушёл, значит, так ему было нужно. Пойдёмте, я готова.
Они вышли из квартиры и направились в опорный пункт милиции.
— Присаживайтесь, — пригласил Лавров и посмотрел на Хакимову. — У меня к Вам несколько вопросов.
— А Вы кем будете? Своего участкового инспектора я хорошо знаю, а Вас вижу впервые?
— Я из уголовного розыска, а если точнее, из отдела по борьбе с преступлениями против личности. Фамилия моя Лавров.
Луиза натянуто улыбнулась и аккуратно, чтобы
— Меня интересует один вопрос, где Вы взяли товар, а вернее польские чёрные пуховики и джинсы «Монтана».
— Как где взяла? Купила, — с явным вызовом ответила она. — Может, Вы хотите сказать, что я их украла? Докажите!
— Не вставайте в позу, гражданка Хакимова. Если будет нужно, то я Вам докажу и это, а пока отвечайте на мои вопросы. Когда и у кого Вы купили этот товар?
— Я не помню. Неужели, это так важно, у кого я купила этот товар?
Лавров невольно улыбнулся.
— Для Вас, Хакимова, это очень важно. Или Вы мне называете фамилию продавца, у которого Вы приобретали этот товар, или я вынужден буду Вас задержать для начала на трое суток. Поэтому мне бы хотелось, чтобы Вы вспомнили происхождение этого товара. Этот товар принадлежит человеку, которого убили в марте. Теперь Вам ясно, почему я Вас об этом спрашиваю?
Улыбка медленно сползла с лица Хакимовой. Она достала из сумочки носовой платок и стала нервно теребить его в своих руках.
— Вы знаете, я не помню этого продавца. Разве я могу их всех запомнить? У одного я беру одно у другого — другое.
— Ну, раз Вы не помните, тогда Вам придётся посидеть для начала трое суток в камере временного содержания, может быть, тогда Вы что-то вспомните, — сказал Лавров и стал составлять протокол.
— Постойте писать! Но я действительно не помню, у кого я купила этот товар, — закричала Луиза. — Нельзя же сажать человека в камеру только за то, что он не помнит.
— Не нужно кричать, гражданка Хакимова, я не глухой. Если бы Вы купили только одну куртку и джинсы, я бы, может, Вам и поверил. Но Вы купили целую партию. Насколько я понимаю, у Вас должны быть документы на этот товар? Где сейчас находятся эти документы?
— Вы знаете, я их случайно потеряла. А что, такого не может быть? Вы разве никогда и ничего не теряли в своей жизни?
— Речь идёт не о том, кто и что теряет в этой жизни. Речь идёт о происхождении Вашего товара. Скажу только одно, тот, кто Вам сунул этот товар, хорошо знал, что этот товар палёный. Я же Вам уже сказал, что данный товар принадлежит убитому в марте месяце гражданину Корнееву. Вот и делайте вывод. Вы, Луиза, лучше подумайте о своём будущем, так как оно у Вас не совсем светлое, так как Вы являетесь соучастницей данного преступления, и за укрытие сведений о лицах, совершивших это убийство, запросто можно подсесть года на два. Стоит ли это двух лет лишения свободы? Может Вам нравится ходить строем и петь песни, прежде чем Вас там накормят? Вы слышали что-нибудь о Пановке или Козловке? Вот
В помещении повисла тишина. Лицо Хакимовой исказила нервная гримаса.
— А ты докажи мне это? — произнесла она с надрывом. — И не нужно меня брать на понт, мент. Я таких как ты уже видела!
— Значит, не договорились. А жаль. Поверьте, Луиза, мне не хотелось этого делать, но другого выхода у меня нет.
Он поднял телефонную трубку и набрал номер дежурной части. Переговорив с дежурным по управлению, он попросил его прислать в опорный пункт машину, чтобы отвезти задержанную Хакимову в ИВС УВД города. Повесив трубку, он взглянул на неё. Она молча сидела, и лишь только по её рукам было видно, что её колотит.
— Пойми, Луиза, мне всё равно, кто убивал этого Корнеева, ты вместе с Канадцем или он один, но товар убитого продаёшь ты, а не он. Ты, наверное, хочешь сказать, что это он катается на машине Корнеева, а не ты? Могу сказать тебе только одно, у него наверняка есть какая-нибудь бумага, ну, например, доверенность, а у тебя ничего нет. Вот и делай соответствующий вывод, кто кого подставил под это убийство?
— Я никого не убивала, и Вы этого никогда не сможете доказать, — сказала она уже без прежней уверенности.
— А я и не собираюсь Вам это доказывать. Запомните одно, если суду будет достаточно этих оснований для вынесения вам приговора, то приговор будет. Так что, всё в руках суда и прокуратуры.
Всё остальное время она просидела тихо. Лавров закончил заполнять протокол задержания. За дверью послышались мужские голоса, и в помещение вошли двое сотрудников милиции. Они поздоровались и, взяв из рук Лаврова протокол, молча посмотрели на Хакимову.
— Давай вставай. Карета подана, — обратился к ней сержант милиции.
Она медленно поднялась со стула и вышла из кабинета в сопровождении работников милиции.
Утром Харитонова и Лаврова вызвал к себе заместитель начальника городского отдела милиции по оперативной работе Новиков. Судя по нахмуренному лицу руководителя, ожидать чего-то хорошего от него явно не приходилось.
— Слушай, Лавров, кто тебе позволил задерживать беременную женщину? — тихо спросил он Павла. — Ты вообще-то с головой своей дружишь или нет?
Харитонов непонимающим взглядом посмотрел на Павла. Лаврову ничего не оставалось делать, как встать из-за стола и приступить к докладу.
— Товарищ полковник, это я задержал гражданку Хакимову. Это лично моя инициатива, о которой я не смог своевременно доложить начальнику отдела. О том, что она беременна, я лично не знал, да и она мне об этом ничего не говорила. Да и живота я почему-то у неё не увидел. Хакимову я задержал в связи с тем, что она торговала на рынке товаром, принадлежащим убитому в марте месяце Корнееву. Документов на товар у неё не оказалось.
— Лавров, ты хоть понимаешь, что ты здесь несёшь? Кто тебе сказал, что этот товар принадлежал убитому Корнееву? Таких курток и джинсов на рынке пруд пруди.