Возьми мое сердце
Шрифт:
Фэнси в смятении смотрела на Чанса, и ее ладони сами собой разжимались и сжимались в кулаки. Она вдруг почувствовала странное возбуждение — как будто спорить с Чансом доставляло ей удовольствие. Не понимая, откуда взялось это чувство, Фэнси убеждала себя, что просто злится на мужа, поэтому так колотится сердце в ее груди и горят щеки…
— А если вы ошибаетесь? — с трудом выдавила она из себя. — Если я все-таки буду сопротивляться?
Чанс подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в висок.
— Фэнси, — прошептал он, —
Слова Чанса не успокоили Фэнси, и она напряглась, готовая сопротивляться. Поняв, что совершил ошибку, Чанс мысленно отругал себя за необдуманные слова.
— Я совсем не то хотел сказать, — извиняющимся тоном произнес он, притягивая Фэнси к себе. — Сражайтесь со мной сколько угодно. Только не здесь и не сейчас.
Фэнси никак не могла собраться с мыслями. Ее пьянил запах Чанса — свежий, немного терпкий. Но хуже всего — ей почему-то не хотелось сопротивляться.
— Заключим на эту ночь перемирие? — спросила она осторожно, взвешивая, насколько рискованно ее предложение. Впрочем, победа уже явно склонялась на сторону Чанса, и она лишь пыталась сохранить контроль над ситуацией. В этом предложении Фэнси не устраивало многое, и в другое время она наверняка повела бы себя совсем иначе, однако сейчас это было для нее единственным шансом.
— На все ночи, графиня, — шепнул Чанс ей на ухо. — На все ночи, которые мы проведем вместе.
— Но вы понимаете, что перемирие ничего не изменит. — Фэнси опустила взгляд и рассеянно дотронулась до ворота рубашки мужа. — Я по-прежнему считаю, что вы унизили и оскорбили меня, и буду ненавидеть вас всю оставшуюся жизнь.
— Конечно, графиня, — хрипло пробормотал Чанс, целуя ее в шею. — Мы ведь знаем, что вы обо мне думаете. Я негодяй, лишенный всяких моральных устоев. — Он уткнулся лицом в ее ключицу и, обхватив ладонями ее ягодицы, слегка приподнял Фэнси. — Я обещаю уважать ваши чувства — даже ненависть ко мне.
Фэнси, помимо своей воли, медленно обвила руками шею Чанса, коснулась пальцами черных густых волос на затылке и робко дотронулась губами до его уха. От волнения у Чанса перехватило дух. Задрожав, он еще крепче сжал ладонями тонкую ткань пеньюара.
— Раз вы уважаете мои чувства, — задыхаясь пробормотала Фэнси, — заключить перемирие на эту ночь… вполне возможно.
Чанс почувствовал огромное облегчение. Казалось, камень, о существовании которого он даже не догадывался, свалился у него с плеч. Издав непонятный звук, напоминавший одновременно и смех, и стон, он подхватил Фэнси на руки, положил на постель, а сам лег рядом.
Чансу не хотелось, чтобы сегодня, в их первую брачную ночь, все произошло так, как тогда, на берегу реки. Подавив в себе хищное желание сразу наброситься на Фэнси, он стал ласкать ее нежно и медленно. Он наслаждался плавными изгибами ее пленительного тела, о котором
Он гладил ее кожу — то прохладную, как шелк, то обжигающую, как огонь, целовал ее неправдоподобно сладкие губы, сжимал в ладонях нежную грудь. Она целовала его в ответ, прижималась всем телом, и желание — горячее и неуправляемое — заполняло все его существо.
После того как они впервые сошлись на берегу реки, Фэнси не раз пыталась убедить себя, что испытанное ею тогда наслаждение — не более чем иллюзия, плод ее воображения. Но сейчас ею владели те же самые чувства, и она понимала, что все это время лгала себе.
Она не предполагала, что можно жаждать прикосновений, поцелуев, дрожать в предвкушении ласк одного-единственного человека.
Губы Чанса сомкнулись вокруг ее соска, и Фэнси выгнулась ему навстречу. Она впилась ладонями в его плечи, стремясь раствориться в нем и немного пугаясь себя такой — бесстыдной, неудержимой. Чанс не дал ей времени на раздумья.
Встав с постели, он стал срывать с себя одежду. Фэнси как завороженная смотрела на него. Никогда прежде ей не доводилось видеть обнаженных мужчин — в пору ее первого замужества Спенсер обычно приходил к ней ночью.
В тусклом свете Фэнси увидела широкие плечи, мускулистую, крепкую грудь, плоский живот. Не отрываясь она смотрела на темный треугольник волос внизу его живота. Какой он красивый!
Почувствовав на себе восторженный взгляд Фэнси, Чанс остановился и залюбовался ею. Бледно-желтый пеньюар соблазнительно обрисовывал стройные бедра и грудь с чуть набухшими сосками, которые он только что целовал. Он бросился к Фэнси.
— По-моему, любезная женушка, твой наряд не слишком подходит для данной ситуации, — пробормотал Чанс, снимая с Фэнси пеньюар.
Оставшись обнаженной, Фэнси начала стыдливо закрывать руками грудь.
— Не делай этого, дорогая, — тихо прошептал Чанс. — Не скрывай от меня свою красоту. Клянусь, ты самое прекрасное из всех созданий.
Чанс не преувеличивал. Фэнси, изящная и миниатюрная, обладала прекрасной фигурой. Женственные бедра переходили в длинные ноги; круглые маленькие груди венчали розовые бутоны. Гладкая кожа цвета сливок будто сияла в пламени свечей.
— Так, значит, перемирие возможно? — спросила Фэнси, пытаясь говорить непринужденно.
— Еще как! — ответил Чанс, склоняясь к ее груди. Фэнси хотела еще что-то сказать, но у нее просто не нашлось сил. Она полностью отдалась ощущениям — теплу его обнаженного тела, настойчивости языка. Холодный, сдержанный Спенсер не пробудил в ней чувственности. Деля с ним ложе, она никогда не испытывала ничего подобного. Впервые в жизни ее охватывало желание, впервые она получала удовольствие от близости с мужчиной. Как, оказывается, приятно гладить его спину и ягодицы, как чудесно видеть, что твои ласки приводят его в восторг и заставляют стонать!