Возьми мое сердце

Басби Ширли

— А может, ты передумаешь и мы сейчас займемся любовью? — сухо спросил Чанс.

Огонек надежды в глазах Фэнси погас, и она отрицательно покачала головой. Чанс зевнул и потянулся.

— Тогда, дорогая, — продолжил он, — не жди, что я пойду тебе навстречу.

Фэнси поморщилась. Конечно, ожидать, что Чанс так легко согласится, не приходилось, но по крайней мере она попыталась. Опасаясь, что, если Чанс вновь станет добиваться близости с ней, она не сумеет устоять, Фэнси считала, что предстоящая ночь не сулит ей ничего хорошего.

Чанс тоже терзался

сомнениями. Он не был уверен, что сможет сдерживать себя, оказавшись в постели рядом с Фэнси. Но к удивлению обоих, ночь прошла спокойно, и, проснувшись утром, они ни в чем не могли упрекнуть друг друга.

Фэнси, правда, неприятно удивилась, обнаружив, что она обнимает Чанса одной рукой, а ее голова лежит у него на груди. Некоторое время она еще лежала так в полусне, слушая биение его сердца, но затем поспешно отодвинулась.

Чанс, разумеется, не попытался притвориться спящим. Близость Фэнси была ему приятна, и он долго лежал без движения, наслаждаясь ею. Когда же Фэнси наконец проснулась, Чанс с интересом посмотрел на нее.

— Хотел бы я знать, — тихо сказал он, — для кого из нас предстоящий месяц окажется более трудным.

Ничего не ответив, Фэнси встала и начала надевать пеньюар.

— Не для меня, — горделиво произнесла она, заливаясь румянцем. — Ведь я крепко спала и не могла контролировать себя.

— Вот как? Значит, если однажды ночью ты вдруг обнаружишь, что мы занимаемся любовью, я могу сослаться на то, что находился в бессознательном состоянии?

Фэнси поджала губы и тряхнула волосами.

— Ты знаешь, что я хочу сказать. Зачем ты все время дразнишь меня?

— Но, дорогая, если я добровольно отказался от наслаждения, могу я хоть как-то вознаградить себя за это?

С трудом подавив в себе желание топнуть ногой от негодования, Фэнси повернулась и пошла к умывальнику. Часть ее вещей уже перенесли в комнату Чанса, и, закончив умываться, она взяла расческу и стала приводить в порядок волосы. На мужа она старалась не смотреть.

Подложив под голову руки, Чанс пристально наблюдал за Фэнси. Причесываясь, она выглядела невинно и в то же время очень соблазнительно. Ее темные вьющиеся волосы завораживали его.

Почувствовав на себе взгляд Чанса, Фэнси опустила руку, в которой держала гребень, и повернулась к нему.

— Не смотри на меня так, — сказала она.

— Пожалуйста, дорогая, не выставляй дополнительных условий, — вздохнул он со страдальческим видом. — Мне надоело торговаться.

— Послушай, — вызывающе подбоченилась Фэнси, — тебе кто-нибудь говорил, что ты невыносимый насмешник?

На лице Чанса появилось выражение оскорбленной невинности, и Фэнси едва не рассмеялась.

Понимая, что Чанс неисправим и сделать с ним что-нибудь ей сейчас вряд ли удастся, она отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

— Ну хорошо, — сказала она, переводя разговор на другую тему. — Когда мы должны выехать?

— Не позже полудня, если Эллен и Энн будут готовы к этому времени. До Чертова Места несколько часов пути, а я хочу быть там уже вечером, даже если придется ехать

в темноте.

Во дворе усадьбы шли последние приготовления к отъезду. Слуги непрерывно сновали между домом и двумя фургонами, которые должны были отправиться в усадьбу. К удивлению Чанса, к половине одиннадцатого все погрузили, наскоро попрощались, и небольшой караван уже был готов отправиться в путь.

Еще до свадьбы Чанса договорились, что в Чертово Место новобрачных будет сопровождать Хью. Хотя Хью после сцены в оранжерее относился к Эллен с плохо скрываемым презрением, он тем не менее выполнил свое обещание и явился в усадьбу. Чанс и Хью сели на привезенных из Англии лошадей, которых работники Чанса за день до свадьбы пригнали из Чертова Места. Тяжело нагруженные фургоны запрягли парой сильных тягловых лошадей, которых Чансу на свадьбу подарили Морли и Пруденс. Фэнси, Эллен и Энн должны были ехать в отдельной повозке с наскоро сделанным балдахином, защищавшим их от солнца. Все Уокеры вышли во двор, чтобы проводить новобрачных, ласково улыбались им и желали счастливого пути. Через несколько минут повозки тронулись.

Среди тех, кто вышел провожать Чанса, был и Морли. Погруженный в свои мысли, он неподвижно смотрел вслед Чансу. Лишь когда повозки окончательно скрылись из виду, Морли тяжело вздохнул и зашагал к крыльцу.

Решимости Морли рассказать Сэму о той ночи, когда он нашел на утесе ребенка, не убавилось, но, как и все эти годы, выбрать удобный момент для разговора никак не удавалось. Морли знал, что на этот раз он просто обязан поговорить с Сэмом. Сейчас оправдываться тем, что ему вновь что-то помешало, уже невозможно. Гости — за исключением его самого и Пруденс — разъехались, новобрачные отправились в Чертово Место, и в Уокер-Ридж опять воцарилось спокойствие. Впрочем, невесело подумал Морли, оно продержится лишь до тех пор, когда Сэм узнает, что произошло на берегу реки много лет назад.

Морли нашел Сэма через несколько минут. Сидя в конторе, тот просматривал какие-то бумаги. Когда Морли постучался и вошел, Сэм радостно улыбнулся и, усадив его в черное кожаное кресло, налил ему кружку пива.

Только после того как они выпили и Сэм, оставив бумаги, уселся напротив, Морли наконец собрался с силами и заговорил. Начать оказалось очень трудно. Морли делал одну попытку за другой, но разговор всякий раз сворачивал на постороннюю тему. Морли понял, что, если он на самом деле хочет рассказать обо всем Сэму, надо действовать решительнее.

— Помнишь ту ночь после свадьбы Чанса, когда я хотел поговорить с тобой? — спросил он.

— Да, ты тогда, по-моему, очень нервничал, — медленно произнес Сэм. — Меня мучило любопытство, но я ждал, пока ты сам обо всем расскажешь.

Чтобы немного успокоиться, Морли отпил пива. Вот и настал решающий момент! Молчать больше нельзя. Твердо решив претворить свое намерение в жизнь — чего бы это ему ни стоило, — Морли глубоко вздохнул и начал говорить:

— Клянусь тебе всем, что у меня есть, Сэм, Чанс Уокер — не мой сын. Я нашел его.