Впотьмах
Шрифт:
— Повторяю — я никак не ожидал, что Ксения Павловна пришлет сюда женщину…
— Извини… — мне осталось только развести руками. — Как я поняла из слов Ксении Павловы, она и сама не ожидала, что поисковая магия укажет на меня.
— В свое время она выловила меня примерно также… — заметил Эж. — Тем не менее, вынужден повториться: здесь тебе делать нечего — на этот раз выбор нашей общей знакомой оказался не совсем удачен. Нечего изображать обиженную — тут все намного проще. В отличие от тебя, я здесь уже давненько, и кое-что успел понять. Так вот, по местным меркам ты — редкая красотка, мечта многих
— Это долгая история.
— А ты куда-то спешишь?
В толк не возьму, как можно разговаривать с этим человеком! Тем не менее, не стоит обострять, и потому я коротко рассказала о том, как смогла его отыскать.
— Ясно… — Эж побарабанил пальцами по столу. — Как я понял, уходить ты не собираешься?
— Если понял, зачем спрашиваешь? Повторяю: Ксении Павловне нужны не слова утешения, а возвращение дочери, и я не смогу смотреть ей в глаза, уверяя, что, может быть, все будет хорошо!..
— Значит, возвращаться не желаешь, и прислушиваться к голосу разума тоже не хочешь?
— Этот вопрос закрыт.
— Всю жизнь старался с бабами дела не иметь — от них одни неприятности.
— Верно… — согласилась я. — Не окажись меня здесь, сидел бы ты сейчас в тюрьме, с сокамерниками, и строил планы побега во время этапа. А время, меж тем, идет, и Ксении Павловне, кажется, придется смириться с тем, что она никогда не увидит ни дочь, ни внучек.
— Как же ты меня злишь!.. — выдохнул Эж.
— Я тоже от тебя не в восторге, но, как видишь, терплю.
— Ну и дура!.. — сделал вывод Эж.
— Ценю твое высокое мнение о себе, но, может быть, ты все же посвятишь меня в историю своих поисков этой непутевой парочки, а заодно пояснишь, как оказался в тюрьме?
Кажется, Эж многое хотел сказать мне, причем далеко не в парламентских выражениях, но в этот момент раздался удар колокола — знак того, что людям пора направляться в свои дома.
— Пора уходить… — Эж поднялся из-за стола. — Потом продолжим разговор. Ты где остановилась?
— Вначале — в “Голове вепря”, а сейчас в “Певчей птице”.
– “Голова вепря” — далеко не лучшее место для проживания таких, как мы. Хозяин этого постоялого двора вплотную связан с городской стражей.
— Мне там тоже не понравилось, и потому я перешла в “Певчую птицу”.
— Комнату сняла только на себя, или на двоих?
— На себя.
— Ну, если я туда приду и останусь на ночь, то можешь быть уверена, что твоя репутация в глазах хозяйки рухнет ниже плинтуса.
Должна сказать, в данный момент репутация волнует меня в самую последнюю очередь!
Глава 5
Как Эж и предупреждал, наше с ним появление в “Певчей птице” произвело крайне неприятное впечатление на хозяйку. Окинув меня презрительным взглядом, она заявила, что сдавала комнату только женщине, и ни о каких мужчинах речи не шло. Дескать, она не потерпит в своем заведении разврата, а в ответ на мои слова о том, что я привела сюда своего жениха, женщина разразилась гневной тирадой о том,
Делать нечего, пришлось положить перед ней золотую мету, после чего мы убрались в свою комнату под разгневанным взглядом женщины.
— Я тебя предупреждал… — хмыкнул Эж, усаживаясь на топчан. — Теперь ты в ее глазах являешь собой воплощение порока.
— Думаю, не я одна — для нее ты тоже не пример добродетели.
— Глядя на физиономию этой особы, могу тебя уверить, что в глубине души она тебе завидует — рада бы привести к себе нормального мужика на ночь, а то и не одного, но боится, что об этом узнают посторонние. Что ни говори, но ей необходимо поддерживать безупречный статус своего заведения и свое высокое реноме.
— Судя по ее виду, она замужем, так что твои предположения ничем не обоснованы.
— Спорить готов — эта кислая особа охотно сменяла бы своего муженька на кого-то другого, пусть даже на время. Могу побиться об заклад, что в ее отношениях с супругом нет ничего, кроме нудной тягомотины.
— С чего ты это взял?
— В этом можешь мне поверить на слово.
— Скорей всего, хозяйка просто строго придерживается здешних обычаев и правил.
— У поступков всегда два мотива… — усмехнулся Эж. — Настоящий, и тот, что красиво звучит.
— Пусть так… — не стала спорить я. — Меня здешняя хозяйка в данный момент не очень-то волнует. Лучше покажи мне свою руку, вернее, предплечье — на твой ожог сейчас смотреть страшно.
— А я думал, тебя заинтересует нечто другое… — в голосе Эжа вновь слышалась легкая насмешка.
— Хватит дурака валять… — отмахнулась я, ставя корзину на стол. — Нужно разобраться с твоей раной — не зря же мы заходили в лавку аптекаря.
— И так пройдет. Заживет все, как на собаке.
— Давай не будем спорить. Раздевайся до пояса.
— В ином случае я бы поспорил, что именно нужно снимать, но сейчас, уж так и быть, послушаюсь… — хмыкнул Эж, стаскивая с себя длиннополую рубаху. — Все одно не отстанешь, а я не привык отказывать даме в таких просьбах.
Ожог выглядел просто ужасно — распухшая и раздувшаяся плоть, посреди которой виден неровный круг с каким-то непонятным знаком посередине. Да уж, клеймо раскаленным железом — это зрелище не для слабонервных. По классификации термических ожогов я вижу где-то третью-четвертую степень, болеть должно очень сильно, да и заживление будет идти достаточно медленным. Наверняка Эж мелет всякую чушь именно потому, что пытается отвлечься от постоянной боли. Плохо то, что под руками у меня сейчас нет ничего из тех медикаментов, которые необходимы в таких случаях. Ладно, постараемся обойтись тем, что есть…