Впотьмах
Шрифт:
— Откуда?.. — усмехнулся Эж. — Тюрьма, знаешь ли, научит многому. Когда днями и неделями сидишь в битком набитой камере, где и спать-то можно только сидя, то едва ли не единственное, чем там можно заниматься — это разговорами, люди говорят все, о чем ранее бы промолчали. Время в замкнутом помещении течет медленно, и услышанное запоминается неплохо. Мои сокамерники ранее жили в самых разных местах этой страны, хватало и иноземцев, так что за время своего заточения я наслушался самого разного, в том числе говорили и о тех тварях, что обитают в этом мире.
— Надеюсь, ты все же расскажешь мне кое-что о них.
— Что,
— Почему сразу “гложет”?.. — мне очень хотелось сказать своему спутнику что-то резкое, но я сдержалась. — Мне просто хочется знать, что нас может ожидать.
— В этом мире — ничего хорошего. Скажу так: если даже пять процентов из того, что я тогда услышал, соответствует действительности, то нам с тобой этого хватит за глаза, и даже выше.
— Не могу утверждать, что все это прибавляет мне оптимизма.
— Не тебе одной…
…К Тарсуну мы подошли на следующий день, после полудня. Не знаю, что я ожидала увидеть, но перед нами оказался настоящий городок из больших и маленьких храмов, святилищ, часовен, молельных мест… Вдобавок ко всему здесь располагалось несколько монастырей. А еще я никак не ожидала, что здесь настолько многолюдно: паломники приходили и приезжали сюда даже из самых дальних мест, а еще тут хватало как служителей культа, одетых в одинаковые серые одежды так и здешних жителей. А еще некоторые из церковников ходили с оружием — как видно, были тут чем-то вроде стражи. Удивительное дело — нищих здесь тоже находилось немало, причем они сидели едва ли не на каждом углу, поставив перед собой чашу для подаяний.
— Надо бы хоть какую-нибудь гостиницу найти… — огляделась я по сторонам.
— Не сомневайся, отыщем… — пожал плечами Эж. — В столь посещаемом месте гостиничный бизнес должен быть развит на должном уровне. Правда, за какой-нибудь чуланчик с нас сдерут три шкуры, не меньше — в таких хм… святых местах каждый из здешних жителей пытается урвать свой интерес.
Эж оказался прав: с нас столько запросили за крохотную комнатку в простенькой гостинице, что у меня появилось желание спросить у здешнего хозяина — тщедушного человечка с хитрыми глазками, не ошибся ли он с суммой, ведь мы просим всего лишь комнату, а не целый этаж. Впрочем, вступать в пререкания и спорить не имело смысла, и потому Эж без возражений выложил деньги за проживание. Правда, хозяин любезно пояснил нам, что раз его гостиницу почтила своим присутствием почтенная вдова со своим братом (то бишь мы с Эжем), то он любезно предоставляет нам комнатку с двумя кроватями — мол, в Тарсуне мы строго чтим законы, и входим в ваше положение! А еще этот человек сообщил, что готов оказать нам всяческую помощь и содействие, а еще мы можем обратиться к нему с любым вопросом…
Оказавшись в номере, я первым делом заперла дверь и скомандовала Эжу:
— Снимай рубашку.
— Девушка, вы меня смущаете… — хмыкнул Эж. — Я человек скромный, в глубине души даже стеснительный, а вы так сразу, даже не позволив отдохнуть мне после долгого пути, требуете столь деликатных и интимных действий, что несколько не соответствует моим высоким моральным устоям…
— Эк ты завернул… — отмахнулась я, доставая из корзинки мазь. — Хватит молоть чушь, раздевайся, и не тяни понапрасну время.
— А я-то, наивный, так
Не сказать, что рана у Эжа стала выглядеть значительно лучше, но и то, что я увидела — это уже довольно-таки неплохо. Главное, опухоль немного спала… Конечно, ожог по-прежнему должен ощутимо болеть, и, очевидно, именно из-за этого у молодого человека частенько бывает столь несносный характер.
— Жить будешь… — сказала я, закончив перевязку. — Можешь одеваться.
— Пустяк, а приятно… — Эж взялся за свою рубаху. — Ну, с моим здоровьем мы разобрались, и сейчас меня больше всего интересует ответ на вопрос, тут ли находится Лидия со своим ухажером.
— Говоря откровенно, просто не представляю, как мы здесь их сможем отыскать.
— Давай для начала походим по Тарсуну — может, найдем какую-нибудь зацепку.
Следующие несколько часов мы, если можно так выразиться, посвятили изучению здешних достопримечательностей. Мы ходили от здания к зданию, бросали медные чешуйки в чаши для подаяний, делали вид, что усиленно молимся, но при этом исподволь рассматривали окружающее. Пару раз заходили в небольшие трактирчики, заказывали там нехитрую еду и прислушивались к разговорам, а частенько Эж и сам поил здешним вином новоявленных друзей, и при этом был очень словоохотлив… К сожалению, мы не узнали ничего такого, что могло бы указать на присутствие Лидии и ее кавалера. Досадно, я все же надеялась узнать хоть что-то об этой паре…
Признаюсь: к концу дня я настолько устала, что после первого удара колокола уже перестала прислушиваться к разговорам вокруг нас — что ни говори, но три дня пешего пути дают о себе знать. Стоило нам вернуться в гостиницу, как нас окликнул хозяин:
— Как прошел день?
Интересно, с чего к нам такое внимание? У меня не было никакого желания разговаривать, зато Эж оказался более общительным:
— Мы только приехали, ходили весь день, молись… Немного устали после дороги, надо передохнуть.
— Конечно!.. — хозяин был настолько любезен, что лично проводил нас до комнаты, сам поставил лампу на стол, да еще и пожелал спокойного отдыха.
— Интересно, что ему надо?.. — негромко спросила я Эжа, когда тот закрыл дверь за хозяином гостиницы. — Или он нас в чем-то подозревает?
— На мой взгляд, он просто пытается приударить за тобой… — усмехнулся тот. — Кажется, ты ему понравилась
— Спасибо, обойдусь без такого поклонника.
— Догадываюсь, что это герой не твоего романа… — Эж сломал стерженек в лампе и стал закрывать ставень на окне. Это правильно — что бы ни говорили окружающие о том, что тут находится святое место, и здесь сравнительно безопасно, но предусмотрительность не помешает.
— Жаль, проходили напрасно полдня, но так ничего и не выяснили… — вздохнула я.
— О нашей парочке — да, тут пока глухо, но я бы хотел сказать другое… Здесь вовсю идут те же разговоры о чудесных исцелениях, вроде тех, что мы слышали в дороге.
Это верно — о волшебных исцелениях в Тарсуне говорят везде — дескать, в этом месте творятся самые настоящие чудеса. Я, если честно, в силу своей профессии подобную болтовню старалась пропускать мимо ушей, а Эж, видимо, заинтересовался — недаром об этом он расспрашивал людей в здешних трактирах