Врачеватель
Шрифт:
– Вы издеваетесь? – на уши обрушился громкий стук: Ладышев нервно задел костыли и повалил их на пол.
Девушка сглотнула, а Дамир усмехнулся:
– Не нужно прибедняться. Мы знаем, что у вас есть отличный европейский протез. И, если вы пользуетесь им, то отказываетесь от костылей и можете жить почти как обычный человек.
Эту информацию пару минут назад нашел Глеб, а Миронов теперь с удовольствием воспользовался.
Отец Сони какое-то время молчал, пытаясь переварить слова капитана, а потом сжал зубы. Его руки задрожали
– Как вы можете? – с отвращением выплюнул он: – Как вы так можете?!
Дыхание сбилось. В выцветших глазах появились искренний ужас и ненависть.
– Где вы были в ночь с пятого на шестое апреля четыре года назад? – Дамир не страдал эмпатией, и на эмоции подозреваемого не отреагировал: – В тот день, когда ваша дочь исчезла из дома?
Миронов не повышал голос. Не истерил. Он словно говорил на непринужденную тему с соседом, а ярость, что исходила от собеседника, отскакивала от него, не причиняя никаких неудобств.
Мужчина же начал тяжело заглатывать воздух. Влада нахмурилась. Метнулась к столу, налила ему стакан воды и протянула, стараясь не замечать недовольный взгляд напарника.
– Успокойтесь, – тихо произнесла девушка. Её голос тоже подрагивал, а пальцы тряслись, сжимая холодное стекло: – Мы просто зададим вам пару вопросов. Ответьте, пожалуйста, где вы были, когда Соня пропала?
Но Ладышев помощь не принял. В ярости он размахнулся и ударил Владу по рукам. Та дернулась. Стакан полетел в стену и разлетелся на осколки. Некоторые из них больно резанули девушку по коже, из-за чего та непроизвольно охнула.
Со стороны Дамира послышался странный хмык, а Ладышев вдруг окончательно вышел из себя.
– Не смейте! – его голос рычал, будто у зверя: – Не смейте упоминать имя моей дочери своими грязными ртами! Она была единственной, слышите, единственной радостью в наших жизнях!! А теперь её нет!! Теперь мы с женой не живем – мы существуем!! Доживаем!! И при этом вы пытаетесь сказать, что в смерти Сонечки виноват я?!
31
– Прошу вас, успокойтесь. – очередная попытка Влады провалилась.
Александр будто и не слышал никого и ничего вокруг. Мужчину захлестывали эмоции и, не будь он скован наручниками, без драки в допросной вряд ли бы смогли обойтись.
– Вы можете посадить меня, – продолжал подозреваемый. Голос его хрипел от недостатка воздуха, а в глазах лопались капилляры: – Мне плевать! Моя жизнь уже давно разрушена, и мне все равно, где подыхать – на воле, и за решеткой. Или, думаете, я не знаю, что вам все равно на справедливость!? Главная цель – избавиться от висяка! Да плевать! На здоровье! Всё, что я скажу – будет бесполезно, для таких, как Вы! Жалки, продажные, бездушные! Вы даже не достойны зваться людьми, не то, что полицейскими!
Влада слушала гневную речь Ладышева, и никак не могла понять, что за чувства сопротивляются
Нельзя дать себя обмануть.
Девушка на автомате сжала неожиданно взмокшую ладонь и посмотрела на Дамира. Того ядовитые фразы задержанного ничуть не смущали. Он уже привычно пропускал мимо ушей жестокие слова и оставался спокойным.
Это и подействовало на Александра больше всего. В конце концов, он понял, что не может никого задеть и сипло закончил:
– Я больше не скажу ни слова. Я буду молиться, чтобы вы сдохли в муках совести. Просто за то, что посмели предположить подобное…
Он поднял скованные руки к лицу, для чего ему пришлось наклониться немного вперед. Из глаз по сухой смуглой коже текли слезы.
Дамир сложил на груди руки, выпрямился и достал коротко завибрировавший телефон. Прочитал что-то на экране, хмыкнул. Протянул его Владе, а сам уставился на подозреваемого.
Ладышев отнял лицо от ладоней, поймал взгляд капитана и испуганно замер, а Миронов, казалось, даже не мигал.
Исаева вернула телефон напарнику, но так не смогла стереть с лица выражение глубокого шока. Информацию, которую прислал Глеб, сложно было переварить так быстро. Особенно учитывая, что несколько минут назад она была почти уверена, что они задержали не того человека.
– Вы же не будете отрицать, что были военным хирургом? – голос Дамира неожиданно показался Владе слишком мягким для такого вопроса.
Он снова издевался.
Александр дернулся. Сжал бледные губы и процедил:
– Это имеет какое-то значение?
– Безусловно, – Дамир растянул губы в победной усмешке, но потом снова стал серьезным.
А Влада прикусила губу и тряхнула головой. Что-то было не так. Определенно, она чувствовала, что что-то идет не так.
Капитан входил во вкус. Привычно медленно, давя на подозреваемого своими тягучими и ленивыми движениями, он обошел стол и встал за спиной Александра. Гордость не позволила тому обернуться, но Исаева видела, как напряглись плечи мужчины, а нервные морщины на лице стали глубже.
– В тот момент, возможно, вы еще оставались подобием человека, Александр Тимофеевич. – Это его «вы» и обращение с отчеством звучали скорее как издевка, чем вежливость: – Соня была лишь второй жертвой, а вы еще не опытны, пугливы. Девочка сопротивлялась. Ваша дочь сопротивлялась, поэтому вы не смогли ей сразу вколоть снотворное. Верно же? Что, дрогнула рука? Или сердце?
Александр собирался терпеть мерзкие слова – Влада видела это по его лицу. Но под конец они оказались невыносимыми для него.