Враг моего врага
Шрифт:
Тоннели становятся шире, стены — горячее. Слизь на них светится всё ярче — уже не тускло-зелёным, а насыщенным изумрудным. Пульсирует в такт чему-то — ритмично, как сердцебиение.
И я начинаю слышать звук — низкий гул, он ощущается всем телом, вибрирует в костях.
— Близко, — говорит Глеб.
Ещё один поворот — и тоннель выводит в огромную полость.
Стены уходят вверх и теряются в темноте. Пол — гладкий, будто отполированный. И в центре…
Сердце Прорвы.
Сгусток энергии размером с карету.
Красиво, если честно, и жутко одновременно.
Клац рвётся вперёд. Я хватаю его — но он извивается, тянется к сгустку. Клешни щёлкают возбуждённо, глаза горят.
Беру его под контроль через биту. Щёлк — глаза краба вспыхивают зелёным, он замирает.
— Что не так? — спрашиваю мысленно.
Щёлканье в голове. Образы — мутные, обрывочные. Но я разбираю.
Клац чувствует эту силу, узнаёт. Он уже ощущал её, когда был под контролем морского монстра. Это та же энергия, тот же источник. Через неё монстр управлял своими рабами, даже находясь на Изнанке.
Сердце Прорвы своего рода ретранслятор. Через него сигнал контроля расходился на километры, проникал сквозь слои реальности.
— Монстр использовал эту штуку как антенну? — бормочу я.
Клац щёлкает утвердительно.
— Значит, через неё можно связаться с внешним миром?
Ещё щёлк. Да. Монстр так и делал — сидел здесь, на Изнанке, а командовал крабом и рыбами снаружи, в реальном мире. Выходил лишь при необходимости, поэтому он и оставался живым так долго и поэтому его редко засекали. Он был на Изнанке, а не у нас.
Отпускаю контроль. Клац приходит в себя, обиженно щёлкает и жалобно смотрит на сердце.
— Потом, — говорю ему.
Глеб стоит рядом и наблюдает.
— Вы… разговариваете с крабом?
— Что-то вроде, — отвечаю уклончиво. — Глеб, скажите: монстр мог использовать это сердце для связи с внешним миром?
— Возможно. Я наблюдал энергетические выбросы — регулярные, направленные. Но я не могу знать, что это было конкретно.
— Думаю, через эту штуку можно отправить сообщение наружу.
Глеб с недоумением смотрит на меня.
Я же оглядываюсь. На полу — камни, обычные, серые. Поднимаю один, размером с кулак. Гладкий, плоский — идеально подойдёт.
Активирую родовое кольцо. Хвост скорпиона вытягивается — тонкий, точный. Жалом начинаю царапать на камне буквы. Медленно, аккуратно — не хочу ошибиться.
«Есть кто живой? Это граф Скорпионов».
Глеб подходит ближе, читает.
— Вы собираетесь бросить камень в сердце Прорвы? — в его голосе легко считывается смесь скепсиса и любопытства.
— Именно.
— И надеетесь, что кто-то его найдёт? Снаружи? Безумная идея.
— У вас есть идея получше?
Молчание.
— Нет. Бросайте.
Размахиваюсь и бросаю камень прямо в центр сгустка.
Камень входит в зелёное свечение — и исчезает. Без звука, без вспышки. Просто — был и нет. Как в воду канул.
Сердце пульсирует чуть сильнее. Потом — успокаивается.
Тишина.
Ждём. Секунда. Пять. Десять. Тридцать. Минута.
Глеб вздыхает.
— Ну, попытка…
— Ждём, — перебиваю.
Глеб открывает рот, чтобы сказать что-то, но…
Сердце вздрагивает. Пульсация сбивается, свечение мигает. И из центра сгустка — вылетает камень.
Другой камень. Не мой — тот был серый, гладкий. Этот — тёмный, шероховатый, явно земной. С острыми краями, будто только что отколот от скалы.
Ловлю его на лету и переворачиваю. На поверхности — надпись. Корявая, торопливая, но читаемая.
— А вот с этим можно работать, — говорю я и показываю камень Глебу.
Заброшенный храм. Темнота.
Борис ползёт по каменному полу, оставляя за собой кровавый след. Три раны — плечо, бедро, бок. Артефакты уничтожены, кроме амулета и портального диска. Сил — на донышке.
Добирается до алтаря. Падает лицом вниз.
Воздух густеет, и появляется Хамелеон.
Бог материализуется над алтарём — полупрозрачный, мерцающий. Контуры размыты сильнее, чем раньше. Свечение тусклое, неровное. Он слабеет.
— Я провалился, — хрипит Борис. — Не смог достать кольцо. Их было четверо… Простите, Владыка.
Хамелеон молчит. Смотрит на своего слугу, но без злости.
— Нет, — говорит бог. — Ты не провалился.
— Но…
— Ты показал ему, что я могу достать любого. Его людей, его близких. Что никакая охрана не спасёт. Что я всегда найду брешь.
Борис поднимает голову. Смотрит на бога.
— Теперь, — продолжает Хамелеон, — следующий этап. Скорпионов знает, что мы охотимся за кольцом. Он будет ждать удара. Значит, мы ударим не там, где он ждёт.
— Где?
Хамелеон улыбается — если можно назвать улыбкой то, что происходит с его мордой.
— Скоро узнаешь. А пока — залечи раны. Ты мне ещё нужен.
Бог растворяется в темноте.
Борис лежит на полу. Смотрит в потолок. Губы растягиваются в улыбке — безумной, кривой.
— Следующий этап, — шепчет он. — Да, Владыка. Следующий этап…
Глава 8
Мастер Глеб наклоняется, щурится, читает, его брови ползут вверх.
— Ваши люди? — спрашивает он.
— Мои, — киваю.
Значит, сообщение дошло. Камень прошёл через сердце и вылетел из Прорвы в реальном мире. Судя по ответу, Кабанский подобрал, прочитал и отправил ответ тем же способом.