Враг моего врага
Шрифт:
Она кивает и уходит, но перед этим деловито вытаскивает из кармана куртки два сухаря и яблоко.
— Это в карманах было, — говорит, протягивая Глебу. — Немного, но хоть что-то.
Глеб берёт яблоко с таким выражением лица, с каким, наверное, принимают орден. Впивается зубами и закрывает глаза от блаженства.
Ира уходит к сердцу, Глеб ест, а я тем временем приступаю к своей части работы.
Тело ломается, собирается — хитин, клешни, хвост. Громадный скорпион в пещере, едва помещающийся между стенами.
Глеб
— Не пугайтесь, — говорю, пока голова ещё человеческая. — Это я. Надо перетащить спящих к сердцу.
— Вы… вы можете трансформироваться? — хрипит мастер, протирая слезящиеся глаза.
— Могу. Где безопаснее всего оставить людей возле сердца?
Глеб кое-как приходит в себя. Показывает направление.
Превращаюсь до конца и начинаю перетаскивать. Аккуратно — клешнями, по двое. Спящие лёгкие — полгода без еды, кости да кожа. Мышцы атрофированы, но дыхание ровное. Глеб знает своё дело.
Семь ходок. Четырнадцать тел. Потом ещё шесть — отдельно, те, что лежали в дальнем углу. Итого — двадцать человек. Двадцать живых людей, которые полгода спали в темноте, пока один упрямый артефактор сторожил их сон.
Укладываю последнего у стены рядом с сердцем. Возвращаюсь в человеческий облик. Голова кружится, ноги ватные — я сегодня вымотался. Запомню это приключение надолго — если выживу, конечно же.
Ира стоит перед сердцем Прорвы. Руки подняты, пальцы двигаются — сложные жесты, которые я видел только у неё. Вокруг неё — лёгкое багровое свечение, её собственная энергия. Она пытается нащупать структуру сердца, найти слабое место, куда можно вклиниться.
Жду несколько минут.
Свечение вокруг Иры мерцает — то ярче, то тусклее. Она напрягается, лоб покрывается потом, руки дрожат. Сердце пульсирует в ответ — но не поддаётся. Отталкивает её энергию, как вода отталкивает масло.
Пятнадцать минут. Двадцать.
Ира опускает руки. Поворачивается ко мне. Лицо бледное, измученное.
Качает головой.
— Не могу, — говорит тихо. — Не получается. Энергия слишком плотная. Я не могу её разделить, не могу перенаправить. Это не портал, господин. Это что-то другое.
Молчу. Смотрю на сердце. Оно пульсирует — спокойно, равнодушно. Ему плевать на наши попытки.
Ладно. План «А» не сработал.
— Ира, — говорю. — А морской портал? Тот, что ты закрыла после битвы с монстром. Можешь открыть его обратно? Отсюда, изнутри?
Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу понимание — и ужас.
— Могу, — говорит она медленно. — Теоретически — могу. Я знаю этот разлом и его структуру. Я помню его сигнатуру и координаты. Но, господин… Это безумие.
— Почему?
— Потому что тот портал — на глубине! Давление там такое, что нас раздавит за секунды! Одного человека ещё можно попробовать протолкнуть быстро, рывком — но толпу? Это… — она осекается. — Это невозможно.
Глеб,
— Что за морской портал?
Объясняю коротко, что это портал того самого монстра, о котором я ему рассказывал. Ира закрыла его после битвы, но есть возможность и открыть.
Глеб слушает, кивает. Потом задаёт вопрос, который я и сам себе задавал:
— Какая именно глубина?
— Метров двести, может, двести пятьдесят, — говорит Ира. — Точнее не скажу, но давление там было… ощутимым. К порталу я не смогла и близко приблизиться.
— И вы хотите вывести через этот портал двадцать человек, — констатирует Глеб. — Без защиты от давления.
— Мне нужна машина, — говорю я. — Что-то вроде… герметичной капсулы. Которая выдержит давление на глубине и позволит всплыть.
Говорю — и понимаю, как безумно это звучит. Мы в пещере на Изнанке, из материалов — камни и слизь, из инструментов — мои руки и пара колец. Какая, к чёрту, капсула?
Но Глеб не смеётся. Он сидит, подперев подбородок кулаком, и думает. Глаза полузакрыты, губы шевелятся — считает что-то, прикидывает. Мастер-артефактор на работе — даже полумёртвый, даже в пещере и без инструментов.
Проходит несколько минут.
— Есть один вариант, — говорит Глеб.
— Слушаю.
— Это ещё безумнее, чем всё остальное.
— Говорите, — требую я.
Глеб поднимается — медленно, цепляясь за стену. Подходит к сердцу Прорвы. Стоит перед ним, смотрит на пульсирующий сгусток — долго, внимательно, будто видит что-то, чего не видим мы.
Потом поворачивается к нам и начинает объяснять.
Я слушаю. Ира слушает. Клац щёлкает клешнёй, но тоже, кажется, слушает.
Когда Глеб заканчивает, я вздёргиваю брови.
— Вы правы, — говорю. — Это безумие. Но не могу сдержать улыбки: — Но мне нравится. И я готов рискнуть.
Глава 9
— Времени у нас будет ровно шестьдесят секунд, — говорит Глеб, положив перед собой кучку разномастных предметов. Какие-то осколки кристаллов, проволока, кусочки металла, камешки со светящейся слизью. — Амулет я соберу, но он — одноразовый. Активируется и работает минуту. Минута — и всё. Защита исчезнет.
— Минута, чтобы всплыть с двухсот метров, — говорю я.
Я, конечно, не знаток, но знаю, что это слишком большая скорость, которая грозит большими проблемами, особенно спящим.
— Именно.
— Это, вообще, возможно?
— Если пройти через портал на большой скорости и двигаться вверх без остановок — теоретически возможно.
— А спящие?
Глеб поднимает палец.
— Вот это важнее всего. Они в анабиозе, но это не полная заморозка. Они дышат. Как раз один вдох в минуту. И вот между вдохами есть окно, когда их тела не нуждаются в кислороде. В этом окне мы и должны выйти на поверхность.