Враг моего врага
Шрифт:
— Ту статью написали двое, — Глеб слабо улыбается. — Я и мой учитель.
— А ваша монография о методах стабилизации древних артефактов? Шестьсот страниц. Я за месяц прочитал.
— За месяц? Я писал её три года, — мастер хмыкает. — Спасибо за добрые слова, уважаемый. Как вас зовут?
— Фёдор Проскорпионов. Артефактор графа Скорпионова. Ваш, — он делает паузу, — самый преданный читатель.
— Преданный читатель, — повторяет Глеб. — Надо же.
Лев тоже подходит ближе, осторожно, будто
— Мастер, я алхимик, меня зовут Лев. Работаю с зельями и составами. Ваша работа по совмещению алхимических и артефактных методик — она изменила всю отрасль.
— Да бросьте, — Глеб машет рукой. — Любой может этого достигнуть, если будет работать усердно и не лениться. Я не гений, я просто упрямый старик.
— Но вы полгода выживали в Прорве! — не унимается Фёдор. — Один! Без инструментов, без материалов!
— С грибами и слизью, — поправляет Глеб. — Это тоже материалы. Плохие, но материалы.
Фёдор мнётся. Видно, что хочет сказать что-то, но не решается. Потом всё-таки говорит:
— Мастер, я понимаю, что сейчас не время. Но когда вы поправитесь… — он набирает полную грудь воздуха и выпаливает, — не могли бы вы стать моим наставником?
Глеб смотрит на Фёдора — долго, внимательно, потом — на Льва, затем снова на Фёдора.
— Знаете, — говорит он наконец. — Полгода в пещере дают много времени подумать. О жизни, о приоритетах, о том, что важно, а что нет. Я лез в Прорву за рудой — потому что был одержим работой. Ради неё я рисковал жизнью и чуть не потерял её. Сейчас я бы не отказался от более спокойного образа жизни.
— Значит…
— Значит — да, — Глеб кивает. — Почему нет? Но сначала мне нужно поговорить с графом. Есть кое-что очень важное о тех людях, которых он спас из Прорвы. О тех, кого ещё предстоит пробудить.
И тут дверь спальни открывается.
Стою на пороге, и, признаться, я слышал последнюю фразу.
— У нас появилось занимательное и крайне выгодное дельце, мастер, — говорю с улыбкой.
Глеб смотрит на меня. Потом — усмехается.
— У меня тоже есть такое, граф. Присаживайтесь. Этот разговор лучше вести сидя.
Киваю Фёдору и Льву — оба выходят, но Фёдор, уходя, оглядывается на Глеба раз пять, будто боится, что мастер исчезнет, если отвернуться.
Честное слово, взрослый мужик, а ведёт себя как дитё малое. Хотя, повстречай я своего кумира, если бы он у меня был, наверняка вёл бы себя аналогично.
Закрываю дверь. Сажусь в кресло у кровати.
— Вы первый, мастер, — говорю. — Что за важная информация?
Глеб приподнимается на подушках. Лицо серьёзное — ни тени того мягкого юмора, что был минуту назад.
— Граф, те люди, которых мы вытащили из Прорвы. Двадцать человек. Вы думаете, они попали туда случайно?
—
— Это не совсем правда. Я не знал, можно ли вам доверять, поэтому придержал кое-какую информацию. Но теперь могу ею поделиться. За полгода я успел пообщаться с каждым из них. До того, как усыпил. И знаете, что выяснил?
— Чую, что ничего хорошего…
— Ни один из них не пришёл в Прорву добровольно.
Молчу. Смотрю на него.
— Каждого, — продолжает Глеб, — каждого из двадцати отправили туда намеренно. Кого-то обманом — сказали, что разлом безопасный, что там ценная руда, что нужно просто войти и забрать. Кого-то — силой. Оглушили, связали, бросили внутрь. Кого-то — шантажом.
— Зачем?
— Чтобы избавиться. Все эти люди перешли дорогу кому-то влиятельному. Кто-то отказался продать землю. Кто-то знал слишком много. Кто-то мешал чьему-то бизнесу. А Прорва — идеальная тюрьма. Оттуда не возвращаются, тела не найдут, следов нет.
Откидываюсь в кресле. Перевариваю.
Двадцать человек. Не случайные жертвы — жертвы целенаправленных преступлений. Кто-то использовал Прорву как свалку для неудобных людей, а здесь ходили слухи о психах, которые сами сунули нос туда, куда не следовало. Любопытно…
— Кто стоит за этим? — спрашиваю.
— Разные люди, разные истории. Но есть закономерность — большинство из них из Крыма и окрестностей. Кто-то с хорошими связями в администрации.
Губернатор? Пересмешников со своей сворой? Султан? Сипин? — мысленно перебираю варианты, кто мог отправить бедолаг в Прорву.
— И ещё кое-что, — добавляет Глеб. — Среди спящих есть один человек, который знает вашу семью.
Выпрямляюсь.
— Мою семью?
— Он рассказал мне историю, от которой у меня волосы встали дыбом. Но подробности — только когда вы его разбудите и поговорите лично. Это не моя тайна.
Смотрю на Глеба. Он не шутит — это видно по глазам. Что бы ему ни рассказал этот человек — это серьёзно.
— Хорошо, — говорю медленно. — Как скоро вы сможете начать будить людей?
— Завтра утром. Процесс небыстрый — по одному, осторожно. Начну с того, кто знает Скорпионовых.
— Договорились, — киваю я.
Потом Глеб спрашивает:
— А ваше «занимательное дельце», граф? Что это было? — с любопытством спрашивает мастер.
Улыбаюсь, всё же он азартный человек, не может сидеть без приключений — идеальный кандидат в мою команду.
— Барон Тильгенов-старший приехал сегодня. Хочет вернуть сына. Я готов помочь — за определённую плату. Но для этого нужен человек, который знает Прорву изнутри. Который может провести спасательную операцию и вытащить одного тупого графёныша из аномального разлома.