Враг моего врага
Шрифт:
— Спасать этого урода?! — взрывается Давид. — Он чуть не прихлопнул тебя! А мы теперь должны его спасать?!
— Нам это выгодно, Давид.
— Выгодно?! Чем?!
— Я поговорил с Тильгеновым-старшим. За спасение Рустема он подпишет признание вины сына, отзовёт «Косатку» из Крыма и выплатит компенсацию. Весьма существенную.
— Он согласился? — Олег явно не верит своим ушам.
— У него нет выбора. Рустем его сын. А мы — единственные, кто может его вытащить.
— Скорее всего,
— Не откажется, — качаю головой. — Потому что сначала — документы, подписи, заверение у нотариуса. А потом — экспедиция. Не раньше. Ольга составит договор так, что его не оспорит ни один суд в Империи.
Кабанский всё ещё красный, но молчит. Думает. Потом — выдыхает.
— Ладно, — говорит сквозь зубы. — Если это действительно нам выгодно — то ладно. Но если этот Рустем после спасения снова полезет…
— Тогда я отправлю его обратно в Прорву, — говорю спокойно. — И в следующий раз спасать не буду.
Кабанский хмыкает. Похоже, этот аргумент его устраивает.
— Вопросы? — обвожу всех взглядом.
Молчание, значит — вопросов нет.
— Тогда за работу, — хлопаю в ладоши. — Каждый знает своё дело. Через два дня мы должны быть готовы к наступлению.
Все расходятся. Я остаюсь в кабинете, достаю мобилет и набираю Олю.
Три гудка.
— Сева? — её голос бодрый, деловой. Она явно в рабочем режиме.
— Как добралась?
— Нормально, Толик довёз без приключений. Я уже сдала две работы. Остальное — завтра.
— Молодец. Слушай, у меня к тебе дело. Нужно составить договор с графом Тильгеновым-старшим. Официальный, юридически безупречный, с нотариальным заверением. Признание вины Рустема, отзыв «Косатки», компенсация. Я пришлю детали.
— Поняла. Сделаю. Что-то ещё?
— Ещё — документы по проверкам. Лицензия, санитарная инспекция, пожарная. Надо подать жалобы на необоснованность напрямую, минуя губернатора.
— Тоже сделаю, у меня есть контакты в канцелярии. Их Спинорогова подкинула.
Александра и тут помогла. Надо будет как-нибудь отблагодарить баронессу по-настоящему.
— Оль, — говорю мягче. — Как ты себя чувствуешь?
Короткая пауза, но я её замечаю.
— Нормально, — говорит она. Потом добавляет тише: — Я тут стою перед одной дверью. Думаю, стоит ли заходить.
Молчу секунду. Потом понимаю.
— Оля, ты уверена?
— Я должна сказать ему всё в лицо, Сева. Ради себя. Чтобы закрыть эту историю. Чтобы он знал, что я не боюсь. Что я — не жертва.
Она права, это её бой, и никто, кроме неё, не может его провести. Но…
— Охрана с тобой?
— Толик у двери. Гвардейцы —
— Хорошо. Я рядом, Оль. Если что — я слышу.
— Спасибо, — шепчет она. И не отключается.
Симферополь, администрация
Ольга смотрит на дверь кабинета. Массивная, дубовая, с бронзовой табличкой: «Губернатор П. А. Щеглов».
Рука с мобилетом опущена вдоль тела. Сева на связи — слушает. Не говорит, не мешает, он просто рядом.
Толик стоит за спиной. Молчит, но его присутствие ощущается как стена — надёжная, крепкая.
Ольга выдыхает и открывает дверь. Без стука.
Щеглов сидит за столом. Поднимает голову — и его лицо тут же искажается. Сначала — удивление, потом — злость, потом — что-то похожее на страх, которое он тут же давит. Его глаза бегают с неё на охрану.
— Чего явилась? — скалится он. — Твой граф расстарался за тебя, можешь быть спокойна — не трону.
Ольга прикрывает за собой дверь и подходит к столу спокойно, не торопясь. И улыбается.
— Я пришла не за этим, — говорит она.
Губернатор откидывается в кресле и скрещивает руки на груди.
— Тогда зачем? Поблагодарить за стажировку?
Ольга не отвечает на подколку. Вместо этого наклоняется вперёд, опирается ладонями на стол. Нависает над Щегловым близко, уверенно, она знает, что правда на его стороне.
— Вы ответите за то, что сделали, — говорит она тихо. — Не сегодня, может, не завтра. Но ответите.
Щеглов смеётся — коротко, резко, он явно не верит в её слова.
— Угрожаешь? Мне? Девочка, ты знаешь, с кем разговариваешь?
— Знаю, — кивает Ольга. — С человеком, который привык, что ему всё сходит с рук. Но не стоит расслабляться. Я лично сделаю всё, чтобы такого больше ни с кем не случилось.
Щеглов перестаёт смеяться. Смотрит на неё — пристально, тяжело. Потом цедит:
— Очередная провинциалка, которая слишком много о себе думает.
Ольга изгибает бровь.
— А сколько таких было? — спрашивает спокойно.
В кабинете наступает тишина. Щеглов бледнеет. Совсем чуть-чуть — но Ольга видит.
— Вон, — рычит он. — Вон отсюда!
Ольга выпрямляется. Улыбается — легко, почти весело.
— Спасибо, Павел Андреевич. Теперь я знаю, где искать.
Она разворачивается, идёт к двери. Спина прямая, походка уверенная, а бёдра слегка покачиваются.
Толик у двери, одобрительно улыбается.
— Ольга Дмитриевна, — говорит он тихо. — Это было круто.
Она улыбается ему, потом подносит мобилет к уху.
— Сева?
— Ты отлично справилась, — его голос тёплый, с улыбкой. — Но скажи мне — где ты собралась искать?