Враг моего врага

Майерс Александр

Глеб смотрит на меня. Потом — смеётся. Тихо, хрипло, но от души.

— Вы хотите, чтобы я снова полез в эту дыру?

— Не лично, но ваши знания — бесценны. План, маршрут, опасности — вы знаете Прорву как свои пять пальцев. И я щедро заплачу за консультацию.

— Граф, — Глеб качает головой. — Вы спасли мне жизнь. Вытащили меня из места, где я просидел полгода. Какая оплата?

— Это не отменяет того, что вы заслужили нормальный контракт с нормальной зарплатой и нормальными условиями работы. Еда, жильё, мастерская — всё будет.

И Паяльное Жало ждёт вас, — поднимаю палец. — Вот об этом мы ещё даже не начинали говорить.

Глеб замолкает. Паяльное Жало — его слабое место, я это понял ещё в Прорве. Этот артефакт для него — как Святой Грааль для рыцаря. Мечта всей жизни.

— Вы играете нечестно, граф, — говорит он, но в голосе нет обиды.

— Я играю, чтобы побеждать, — отвечаю. — Так что скажете?

Глеб вздыхает. Смотрит в потолок, потом — на меня.

— Скажу, что вы — самый странный работодатель, который у меня когда-либо был. Но — я согласен!

Протягиваю руку. Он пожимает — слабо, но крепче, чем я ожидал от человека, который вчера был при смерти.

— Добро пожаловать в команду, мастер Глеб.

— Надеюсь, у вас хотя бы повар хороший, — бормочет он.

— Лучший в Крыму, — усмехаюсь я. — Булкин будет рад изготовить для вас особых орешков с варёным сгущёным молоком. Уникальные сладости Крыма, рецепты разработаны лично мной при поддержке главного сладкоежки нашего отряда.

Встаю. Иду к двери, но оборачиваюсь.

— Мастер, тот человек, который знает Скорпионовых… Вы сказали, от его истории у вас волосы встали дыбом.

Глеб кивает.

— Хотя бы намекните — о чём речь?

Мастер долго молчит, а я не тороплю. Потом он тихо говорит, почти шёпотом:

— О вашей матери, граф. О Василисе Никитичне. О том, что с ней на самом деле случилось в психбольнице.

Замираю у двери.

Василиса Сольпугина. Женщина, которую я никогда не знал — ни в этой жизни, ни в прошлой. Но чьё наследие преследует меня на каждом шагу. Кольцо, артефакты, способности, война богов.

И теперь — кто-то знает правду о ней.

— Завтра утром, — говорю. — Я буду ждать.

Выхожу. Закрываю дверь.

Стою в коридоре. Сердце колотится, как после трансформации.

Мать. Правда о ней. Что-то, от чего у Глеба — человека, полгода выжившего в аномальном разломе — встали волосы дыбом.

Что же с тобой случилось на самом деле?

Глава 12

Собрание в полном составе — такое у нас нечасто. Все в кабинете, даже стульев не хватило, Цыпа сидит на подоконнике, свесив ноги.

Фёдор, Лев, Кабанский, Даниил, Олег, Иришка, Мастифин и Пелагея. Клац тоже здесь — устроился на полу у моих ног, щёлкает клешнёй в такт понятному только ему ритму. Оли нет — уехала в Симферополь.

— Давай, Даниил, — говорю.

Ужин встаёт. Лицо бесстрастное, как обычно, но по тому, как он сжимает рукоять шпаги, вижу — новости не из весёлых.

—

Вернулся с разведки час назад, — говорит он. — Бурые муравьи перешли от подготовки к финальной фазе. Матка на взводе — она вышла из глубокого гнезда и теперь находится в командном центре. Это значит одно: атака будет в ближайшее время.

— Численность?

— Основная колонна — около трёх тысяч особей. Плюс элитные бойцы вокруг матки — крупнее обычных, не менее сотни. И ещё разведчики заметили особей с крыльями. Немного, десятка два, но они есть.

— Летающие муравьи, — бормочет Кабанский. — Чудесно. Просто чудесно. Что дальше, подводные?

— Не каркай, — говорю. — Что по нашим союзникам?

— Готовы к бою, но нервничают, — отвечает Даниил. — Их командиры понимают, что без нашей помощи не выстоят. Матка бурых слишком сильна — она координирует всю армию. Пока она жива, бурые действуют как единый организм.

— Значит, главная цель — матка, — подытоживаю. — Убьём или захватим её — армия рассыплется.

— Захватим? — Пелагея приподнимает бровь. — Вы хотите взять матку живой?

— Если получится. Мёртвая матка — это победа в одной битве. Живая — это контроль над всей колонией. Может, тогда бурые вообще отступят. Навсегда. Или мы сможем управлять ими. Кто знает…

Мастифин, который до этого молча стоял у стены, подаёт голос:

— Матка — это не обычный муравей. Она крупнее, сильнее, и вокруг неё — элита. Пробиться к ней — задача не из простых. А захватить живой — ещё сложнее.

— Знаю. Поэтому будем действовать хитрее. Олег, свяжись с графом Котовым. Расскажи ему всё — численность, сроки, план. Нам понадобится его поддержка, люди и печати для стабилизации портала. Без него мы не перебросим достаточно сил на Изнанку.

— Понял, господин, — кивает капитан.

— В ближайшие два дня — диверсии. Алексей, Даниил, Пелагея — это ваша работа. Мелкие удары по снабжению бурых, уничтожение разведчиков, минирование подходов. Не дать им спокойно подготовиться, нервировать и замедлять, — командую я.

— С удовольствием, — ухмыляется Цыпа и разминает кулаки.

— А потом — наступление. Общий план разработаем, когда граф Котов подключится. Но цель одна: добраться до матки и взять её. Вопросы?

— По войне — нет, — говорит Кабанский. — Но у нас ещё есть проблемы здесь, в реальном мире. Проверки, торговые партнёры, Сипин…

— Проверками займётся Ольга, — отвечаю. — Она в Симферополе, у неё доступ к юридическим ресурсам. Составит все документы и подаст их напрямую, минуя губернаторскую канцелярию. Пусть Щеглов попробует оспорить.

— Мастер Глеб поможет с артефактами для экспедиции, — добавляет Фёдор. — Он уже согласился работать с нами.

— Правильно. И ещё одно, — делаю паузу. — Нам нужно вытащить Тильгенова-младшего из Прорвы.

Тишина. Потом — Кабанский издаёт нервный смешок, но затем его лицо краснеет, а жилка на виске начинает пульсировать.