Враг моего врага
Шрифт:
Художник, видимо, рисовал с натуры, но польстил — слишком уж суровый взгляд для подростка, который явно имел другой характер. Прошлый владелец этого тела был скорее учёным, чем воином-предводителем, каким попытались его изобразить здесь.
Алиса не замечает меня. Стоит, положив ладонь на раму, и смотрит на портрет с такой нежностью, что у меня горло перехватывает.
— Алиса, — окликаю её.
Она вздрагивает, оборачивается. Улыбается — тепло, по-матерински.
— Сева, — говорит она. — Прости, задумалась.
—
— Знаешь, стать твоей мамой было самым верным решением в моей жизни. И я стала самой счастливой женщиной в мире. Да, были проблемы. Но когда я впервые обняла тебя… — она осекается, качает головой. — Ну, ты понимаешь.
Смотрю на неё и думаю: зря я подозреваю Алису. Она так добра. Может, наивна и слаба, но разве это плохо? Она — мать. Не по крови, но по выбору. Она выбрала Севу, когда никто другой не хотел, и отдала ему всё, что могла. Не так ли должна вести себя женщина, которая действительно любит?
Её надо оберегать от всего плохого. Это моя обязанность, и я её выполню.
— Алиса, — говорю мягко. — Я обещаю, что решу твою проблему с провалами в памяти. Лев работает над новым зельем, а мастер Глеб тоже подключится, когда мы оборудуем ему мастерскую и закупимся материалами. Мы разберёмся, что это за проблема, и решим её.
— Ой, да брось, — она отмахивается. — Главное, чтобы ты был здоров и счастлив. Остальное — ерунда.
— Нет, не ерунда, — качаю головой. — Ты важна, Алиса. Для меня — важна.
Она смотрит на меня. Глаза блестят — влажные от слёз.
— Спасибо, сынок, — шепчет она.
Потом — встряхивается, будто сбрасывая наваждение, и оживляется:
— Кстати! Свадьба! Я тут подумала, что надо бы поговорить с Олей. Цветы, платье, украшение зала — это всё нужно обсудить заранее, а то знаю я тебя, доведёте до последнего дня и будете бегать как ошпаренные. Пойду поймаю Олю, пока она снова не умчалась в свой Симферополь!
И убегает. Маленькая, энергичная, с горящими глазами, я даже окликнуть не успеваю, да и не хочу. Понимаю, что для неё моя свадьба значит много.
Стою в коридоре, смотрю ей вслед. Улыбаюсь.
Ладно. Свадьба подождёт — но не слишком долго. Мы и правда уже откладываем. Сначала — Хамелеон. Потом — губернатор. А потом — венчание.
Хорошо, пора вернуться к работе, иду в кабинет, сажусь за стол. Достаю блокноты Сашки и начинаю читать — медленно, внимательно, строчку за строчкой. Где-то здесь, в этих записях, прячется то, что я ищу. Связи, имена, закономерности.
Пересмешников молчит в своём кабинете — значит, говорит где-то ещё. Или с кем-то ещё. И этот кто-то — может быть ключом ко всему.
Листаю, читаю, думаю.
День клонится к вечеру, а я всё сижу и думаю. Нитки тянутся в разные стороны — Хамелеон, Султан, Пересмешников, губернатор. Четыре врага, четыре фронта,
Надо только найти эту связь.
Поместье барона Сипина. Вечер.
Сипин сидит в кресле у камина, потягивает коньяк. День прошёл спокойно — без нападений и скандалов, без очередных публикаций в «Крымском вестнике». Подозрительно спокойно.
Мобилет на столике рядом звонит. Незнакомый номер.
Барон хмурится. Он не любит незнакомые номера — слишком много людей хотели бы с ним поговорить, и далеко не все из них приятные собеседники.
Он берёт трубку и прикладывает к уху.
— Да?
— Барон Сипин, — голос на том конце — ровный, бесцветный, будто пропущенный через фильтр. Ни эмоций, ни интонаций. — Султан желает познакомиться поближе.
Сипин замирает. Пальцы сжимают бокал чуть крепче.
Султан. Имя, которое он слышал десятки раз, но это были только слухи. Человек — или не человек, возможно, это целая организация, что стоит за половиной теневых операций в южных регионах империи.
Невидимый, неуловимый, и очень могущественный.
И он хочет познакомиться.
Сипин улыбается.
— С удовольствием, — говорит он.
Глава 17
Два дня пролетают в суете.
Глеб работает как одержимый, Фёдор таскает ему материалы, Лев готовит алхимические составы, а мастер сидит над Жалом по двенадцать часов в сутки. Когда я заглядываю к нему вечером первого дня, он даже не поднимает головы — просто машет рукой, мол, жив, занят, не мешай.
Если честно, я приятно удивлён его работоспособностью. Не ожидал такого от человека, который проторчал в Прорве полгода.
К утру второго дня Глеб докладывает: часть функций Жала восстановлена. Не все — нужны редкие материалы, которых нет в наличии — но базовые модули работают. Жало может спаивать магические потоки, хотя и не на полную мощность.
— Список материалов я отправил вашему барону Кабанскому, — говорит Глеб за завтраком, со скоростью света уплетая блинчики. — Часть можно достать в Ялте, часть — в Симферополе. Кое-что придётся заказывать из столицы.
— Сроки?
— Неделя, — отвечает он с набитым ртом. — Может, десять дней. Если повезёт с поставщиками.
Неделя — это долго. Но торопить мастера я не планирую, мне нужен работающий артефакт.
— Ладно, — говорю. — Работайте.
Тем временем я решаю заняться налаживанием связей с бурыми муравьями. Первый обмен проходит на удивление гладко. Мы доставили три мешка металла — руду, которую добывают наши ребята под присмотром кузнеца.
Бурые приняли, осмотрели, попробовали на зуб — буквально, жвалами — и остались довольны.