Враг моего врага
Шрифт:
Взамен мы получили макры — десять штук. И два контейнера кислоты, которую вырабатывают бурые. Лев чуть не потерял сознание от счастья, когда увидел субстанцию для изучения.
— Господин, — говорит он мне дрожащим голосом. — Это… Вы понимаете, что можно сделать с этой кислотой? Зелья, растворители, усилители — десятки рецептов, которые раньше были невозможны из-за отсутствия ингредиентов!
— Рад за тебя, Лев. Только, пожалуйста, ничего не взрывай. А главное, не вздумай использовать кислоту на живых существах, —
Одной оплошности в виде Клаца нам достаточно. Один раз повезло, второй может сложиться иначе. Не стоит рисковать, особенно, когда вокруг сжимается кольцо из врагов.
— Ну что вы, граф, я буду крайне аккуратен.
— Работай, — улыбаюсь и ухожу.
Клац тоже не сидит без дела. После мутации он стал другим. Не только крупнее, сильнее и быстрее. Новые клешни — угольно-чёрные, с оранжевыми прожилками — оказались не просто декорацией.
Обнаружил я это случайно, ещё вчера вечером, когда попросил Олега починить ворота в сарае. Петля заржавела, не снималась. Олег возился с ней минут двадцать, пыхтел, ругался.
Клац подошёл, посмотрел на всё это безобразие, щёлкнул клешнёй — и перекусил петлю, будто ножницами. Толстый железный прут — пополам.
Олег уронил молоток.
— Это… он что, железо грызёт?
— Похоже на то, — ответил я, рассматривая срез. Идеально гладкий, будто лазером резали.
Думается, в клешнях или огромная сила, или всё же магия. Я склоняюсь ко второму варианту, но проверить возможности нет.
Клац теперь ходит по двору, весь такой гордый, это сразу видно. Слуги, правда, шарахаются от него теперь ещё больше.
Но это всё — фон. Основные события разворачиваются в других местах.
Глеб за это время разбудил ещё двоих из спящих. Процесс долгий: приводит в чувство, кормит, поит, объясняет, что произошло. Врач дежурит рядом, осматривает, следит за состоянием.
Первая была женщина, лет сорока, бывшая торговка из Евпатории. Попала в Прорву пять месяцев назад. Ей сказали, что в разломе есть редкие травы, за которые хорошо платят.
Она поверила, вошла — и не вернулась. Кто подстроил — не знает. Но помнит имя человека, который дал ей наводку: некий Голубев.
Голубев. Знакомое имя. Один из тех, кого я обыграл на турнире. Что-то начинаю думать, что и в отправке неугодных в Прорву замешаны одни и те же неприятные лица…
Второй — мужчина, лет тридцати пяти. Бывший гвардеец. Вот его история — интереснее.
Вызываю его в кабинет и приглашаю за стол с чаем и орешками со сгущёнкой.
— Рассказывай, — взмахиваю рукой.
— Я служил у графа Пересмешникова, — говорит он хриплым голосом, сидя за столом. Худой, с запавшими глазами. — Три года. Граф хорошо платил, условия нормальные. А потом…
— Потом? — уже предвкушаю что-то интересное.
— Я подслушал разговор. Случайно — стоял на посту у кабинета, а дверь была не до конца
— Медянкин, — повторяю. Имя знакомое — мелкий дворянин, владеет землями на побережье. — Что именно говорил?
Гвардеец сглатывает.
— Что Медянкина нужно убрать. Что его земли давно присмотрены, что всё готово, осталось только… — он запинается. — Он сказал «устранить препятствие». И потом добавил, что «с Медянкиным поступят так же, как с остальными — никаких следов».
— И тебя за это кинули в Прорву?
— Через два дня после того, как я подслушал, меня вызвали на задание. Якобы разведка нового разлома. Привезли к Прорве, сказали — войди, посмотри, что внутри. Я вошёл, — он качает головой. — надеялся, что никто не заметил, что я стоял у двери.
Медянкин. Ещё один участок на побережье. Ещё одно звено в цепи.
Благодарю гвардейца, отдаю ему тарелку со сладостями и отправляю отдыхать, а сам подхожу к карте.
Участки Пересмешникова, Голубева, Щеглова — все на побережье. Медянкин — тоже располагается там. Мой участок. Спинороговой.
Кто-то систематически скупает, обманом или силой забирает земли вдоль черноморского берега. Это не отдельные аферы — это единый план. Масштабный, долгосрочный, включающий десятки участников.
Зачем? Что такого в этих землях? Просто ценная недвижимость? Или что-то ещё? Мне кажется, просто ради дорогого дома так не поступают — явно есть что-то ещё.
Пока не знаю, что, но ниточки тянутся, и рано или поздно я найду того, кто дёргает за них. Хотя думаю, что уже косвенно знаю, что тут главный злодеей…
Иду в подвал к Молоту.
Василий сидит на стуле. Он мог бы попытаться сбежать, но не попытался. Значит, либо действительно хочет сотрудничать, либо знает, что бежать некуда.
— Молот, — говорю, закрывая дверь. — У меня к тебе дело.
— Слушаю.
— Мне нужно передать сообщение Султану.
Василий приподнимает бровь, я его явно удивил.
— Какое?
— Простое. Скажи ему, что граф Скорпионов знает о земельной схеме на побережье. Знает об участках и исполнителях. И предлагает встречу — лично, один на один, для обсуждения взаимных интересов.
— Вы понимаете, что Султан может воспринять это как угрозу? — спрашивает он.
— Может. А может воспринять как деловое предложение. Зависит от того, насколько он умён.
— Он очень умён.
— Тем лучше, — усмехаюсь. — Тогда он поймёт, что разговор со мной — в его интересах. Передашь?
— Передам, — кивает Молот. — Но мне нужен мобилет.
Распоряжаюсь принести мобилет. Выхожу, закрываю дверь. Стою в коридоре и слушаю интонацию, с которой говорит Молот. Он говорит тихо и спокойно, значит, это не первый звонок Султану. Похоже, Вася у нас не такая уж и простая птица…