Враг стрелка Шарпа

Корнуэлл Бернард

Сержант был парень рослый, крепкий, как дуб. На загорелом лице жёсткой щёткой торчали густые чёрные усища. Глаза горели ненавистью. Его товарищ в офицерской форме был и тоньше, и изящнее, а взгляд, обращённый на Шарпа, выражал презрение и брезгливость.

– Сержант, заберите их пушки.

Офицер без сопротивления расстался с карабином, а вот сержант заартачился. Ирландец дёрнул мушкет к себе, но француз не отпустил оружие, и лишь когда Шарп красноречиво качнул стволом винтовки,

неохотно уступил.

– Кто вы такие?

Офицер ответил на приличном английском:

– Я не представляюсь дезертирам.

Шарп поразмыслил. Пять лошадей, два всадника. Такая же седельная сумка. Стрелок шагнул вперёд и пнул вьюк ногой. Внутри звякнули монеты. Офицер-француз насмешливо бросил:

– Не стоит беспокоиться. Всё до сантима.

Шарп сделал три шага назад и повесил винтовку на плечо. Харпер удивлённо крякнул.

– Меня зовут Ричард Шарп. Я – майор 95-го полка армии Его Британского Величества. Сержант Харпер!

– Сэр?

– Опустите ружьё.

– Но, сэр…

– Выполняйте, сержант.

Французский офицер недоверчиво проследил, как ирландец убирает семистволку, и перевёл взгляд обратно на Шарпа:

– Так вы – не дезертир?

– Слово офицера.

Француз щелкнул каблуками:

– Мишель Дюбретон. Имею честь командовать 54-м батальоном императорской линейной пехоты.

Командир батальона, два витых эполета… Полковник, не меньше. Отдавая салют, Шарп чувствовал себя странно:

– Мои извинения, сэр.

– Ну, что вы, майор, извиняться должен я. – Дюбретон улыбнулся Харперу, – Вы не представили товарища.

– Сержант Харпер.

Ирландец панибратски подмигнул Дюбретону. Офицер взглянул на своего сержанта и сказал Шарпу:

– Как близнецы, не находите? Хотя мой больше, смуглее…

Унтер-офицеры стояли достаточно близко друг к другу, и Шарп недоумённо поморщился: да, француз смуглей, но «больше»? Разве что ростом малость выше. Гримаса стрелка не укрылась от полковника. Дюбретон рассмеялся:

– О, простите мне невольный каламбур. Больше? – фамилия моего сержанта.

Больше? кивнул Шарпу.

– Отдай им оружие, Патрик.

– Благодарю вас, майор. Значит ли ваш жест, что между нами заключено перемирие?

– Что-то в этом роде, сэр.

– Мудро.

Дюбретон любовно огладил возвращённый ему карабин. Может, на плечах француза и красовались эполеты полковника, но сноровка в обращении с оружием чувствовалась солдатская. Он обратился к Харперу:

– Вы говорите по-французски, сержант?

– Я, сэр? Нет. Гэльский, английский, испанский…

Казалось, Харпер не находит ничего странного в разговоре с вражеским офицером посреди монастыря.

– Прекрасно. Больше? может объясниться

по-испански. Могу я попросить вас двоих постоять на страже, пока мы обсудим кое-что с майором?

– Не вопрос, сэр.

Дюбретон схватился за сумку с деньгами и подтащил её к той, что принесли Шарп с Харпером:

– Этот вьюк ваш?

– Наш, сэр.

– Золото?

– Пять сотен полновесных гиней.

– Ого! Выкуп?

– Да, за девушку, сэр.

– Пятьсот за одну? Кому-то она дорога. У нас три.

Полковник замолчал, достал сигары с обрезанными кончиками, предложил Шарпу. Тот вежливо отказался. Повозившись с трутницей (Трутница – металлическая коробка с куском трута, стали и кремнем для высекания огня. Прим. пер.), Дюбретон задымил и продолжил:

– У нас три. Включая мою жену.

– Мне жаль, сэр.

– И мне. – голос полковника, ровный, безучастный даже, не вязался с неожиданно жёстким выражением лица, – Ничего, Дирон поплатится.

– Дирон?

– Сержант Дирон, величающий себя ныне маршалом Потофе. Хороший кашевар, но человечишка дрянной.

Полковник покусал губу и осведомился:

– Как, по-вашему, сдержит он слово?

– Сомневаюсь.

– Вот и я тоже. Но приходится рисковать.

Повисло молчание. Тихо было в монастыре. Тихо было за его пределами. Шарп извлёк часы. Двадцать пять минут двенадцатого.

– Вам назначалось точное время, сэр?

– Назначалось. – Дюбретон выпустил клуб дыма, – Одиннадцать двадцать пять.

– А нам – четвертью часа раньше.

– Для повара у Дирона мрачновато чувство юмора. Вероятно, он надеялся, что мы перестреляем друг друга. И едва не оказался прав.

Шарп был с ним согласен. Чудом не передрались.

– Могу я поинтересоваться, как ваша жена попала к Потофе?

– Отребье устроило засаду на обоз, следовавший из Леона в Саламанку. Никто не ждал вероломства от парней в нашей форме, и бандитам достался солидный куш военных припасов, а также три офицерских жены, ехавшие провести Рождество с мужьями.

Дюбретон прошёл к запертой двери на западной стороне, подёргал её и вернулся к Шарпу:

– Мне знакома ваша фамилия. Талавера? Бадахос? Тот самый Шарп?

– Наверное, да.

Дюбретон по-новому оценил винтовку Шарпа, кавалерийский палаш на перевязи, шрам и заключил без всякой, впрочем, враждебности:

– Я оказал бы моему императору изрядную услугу, убив вас, майор Шарп.

– Думаю, я тоже сослужил бы хорошую службу британской короне, отправив на тот свет вас, сэр.

– О, я уверен в этом! – засмеялся полковник с гордым бесстыдством человека, знающего себе цену.